Прошка Лебеда и жезл некроманта

Молодец, Гаврюша!

Вытащить болт оказалось непросто, пришлось протолкнуть насквозь, предварительно обломав оперенье. Процедура оказалась, мягко говоря, неприятной. Помог Гаврила, который в таких делах ожидаемо оказался опытнее некроманта. Оно и ясно. Родился и вырос в этой среде. По охотам чуть не с пеленок ходил. Наконец, дело было сделано, и Прошка, у которого от волнения колотилось сердце, снова поплевал на ладони. Гаврила стоял рядом.

— Прятаться будешь? — поинтересовался некромант.

— Не! — замотал головой парнишка.

— Посмотреть хочу. Можно?

— А не боишься? Вдруг облысеешь, или еще чего.

— Если бы лысели, — заметил Гаврила. — Ты бы, дяденька Прошка, тоже лысый ходил. Да все оживленные.

— Ладно, — пожал плечами некромант. — Смотри.

Должно быть, в десятый раз Прошка вонзил свой жезл в раскрытый люк и… Борислав ожил. Он не кричал и не бегал кругами, как другие. Просто сел. Огляделся по сторонам. Медленно поднес руки к седалищу, на лице отобразилась гримаса.

— Попа больно! — сообщил он. Затем уставился на некроманта и улыбнулся.

— Прошка — толстый и тупой!

Слова звучали беззлобно и как-то по-детски. Как будто вещал не сорокалетний командир полка, а трехлетка. Встав на ноги, Борислав качнулся. Снова схватился за свой зад и повторил:

— Попа больно!

— Что это с ним? — изумился Гаврила.

Прошка, который от всего происходящего потерял дар речи, пожал плечами. Рана на переносице инструктора на глазах зарастала кожей. Борислав топтался на месте, вращал головой. Молодые дружинники стали медленно подтягиваться ближе к ожившему командиру.

— Вы как? — поинтересовался кто-то.

— Попа больно! — в третий раз, уже без гримасы повторил инструктор. — Прошка — толстый и тупой!

— Совсем крыша съехала, — заметил Гаврила.

— Это из-за того, что мозг повредился, — догадался некромант. Видел такое в фильмах про больницу и скорую помощь. — Теперь, заново всему учить придется, — со знанием дела заключил он так, как будто сам окончил медицинский.

Умолчать о происшествии было невозможно.

Рано, или поздно, скорее рано, дружина странное поведение боевого товарища обнаружила бы. А потому Прошка, как самый виноватый, лично сходил к воеводе, который обитал в тереме неподалеку от казармы, чтобы повиниться. Вообще-то Борислав запрещал новичкам без разрешения покидать их учебный полигон. Но сейчас не возражал. Все больше сидел на полу и ковырял в носу, рассматривая извлеченное оттуда богатство.

Воевода пил чай, сидя на небольшой террасе позади терема.