Прошка Лебеда и жезл некроманта

В башне инквизитора

— Да погоди ты… — услышал Прохор голос одного из всадников. — Давай к тебе переложим? Мой Буцефал не выдержит двоих…

— А моя Чернавка, — заметил второй. — И одного такого как он не выдержит. И где этих некромантов так раскармливают?

Прохор Палыч покачивался на своем животе, как на водяном матрасе. Вверх и вниз. Руки, связанные между собой, болтались из стороны в сторону. Ноги тоже стянули. Коленки упирались во что-то металлическое.

«На лошади везут» — догадался гаишник, и хотел было подать признаки жизни, когда услышал:

— Угораздило тебя его кистенем приложить.

Спину действительно припекало. Рассудив, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти целый день, Прохор Палыч решил оставаться в бессознательном состоянии. Все было неплохо, если бы не… Причиндалы, в общем, мужские натирало. Но не железкой. Тряпкой какой-то. Значит прикрыли. Неприятно, но терпимо. Всю дорогу пленник слушал болтовню дружинников, как они сами себя называли.

— Олух ты, — говорил. — Яшка. Жизни не знаешь. Семнадцатый годок пошел, а не женился еще.

— Успеется, — отмахивался тот. — Три года в дружине всего. Шесть десятков голов нарубил. Как до сотни дойду, так и женюсь.

— Этак тебе долго еще в бобылях ходить, — ухмыльнулся Агафон.

— Ничего не долго, — обиделся молодой. — Сам слышал. Войне большой быть с рогатыми…

— Тпрррр! — осадил коня Агафон, и в жировую складку Прохора Палыча больно врезалась пластина лошадиных доспехов.

— Ой! — не выдержал он.

— Очухался, — облегченно выдохнул молодой дружинник. — Хорош задарма кататься.

Прохор Палыч хотел было и дальше притворяться спящим, но почувствовал на своих конечностях четыре закованные в латы руки. Рывок. В следующее мгновение он полетел вниз с высоты лошадиного роста и больно шмякнулся на землю. Дыхание перехватило. Прохор Палыч открыл глаза и увидел перед собой две симметрично-идентичные рожи, металлические, с прорезями для глаз.

— Токмо не бежать! — предупредил тот, которого звали Агафоном. Прохор за время пути научился голоса распознавать.

— Куда он убежит? — ухмыльнулся Яшка. — С такой-то кормой.

— Корма не корма, — не согласился с ним старший. — А через кусты знатно ломанул. Аж ветки в щепки.

— Братцы, вы бы меня отпустили, — взмолился гаишник.