Прошка Лебеда и жезл некроманта

Водитель, то есть кучер, мерзкий. С черной бородой на пол лица в синем головном уборе, по типу колпака.

«Ничего» — подумал Прошка. — «Бог даст, поговорим о том, как ездить по улицам надо»

Даже этот мелкий эпизод не мог испортить превосходного настроения. Подходя к зданию общежития, Прошка ощущал душевный трепет. Сколько раз за время похода он представлял момент, когда войдет в комнату Марьяны и скажет:

— «Милая, я вернулся. Люби меня! Будем жить долго и счастливо!»

Поднявшись на второй этаж, где квартировалась зазноба, он стукнул в дверь и тут же пожалел о том, что не раздобыл по пути цветов.

Было бы торжественней. Хотя, кто знает? Может здесь было так не принято. Дверь не открывали. Он стукнул снова. Подергал ручку. Убедился в том, что заперто. Хлопнул себя по голове.

«Ну, конечно! Время обеда!»

Спустившись по длинной лестнице на нулевой этаж, обнаружил в столовой столпотворение. Вспомнил, как зашел сюда впервые. Как отправили его на дальний конец, где поглощают безвкусное варево из бздычки низшие слои местного общества.

Как с завистью смотрел на шестерок, жрущих ароматное мясо и пироги. А теперь он был выше них. Значимей.

С появлением Прошки все затихли, уставились. А затем, как будто по велению волшебной палочки зааплодировали.

— Слава спасителю государства! — заверещал кто-то.

— Слава некроманту! — подхватил один из дружинников за пятым столом.

Стола для семерок не было. Для них была отдельная столовая. Но кто-то подскочил с шестого, чтобы уступить Прошке место. Вместо того, чтобы сесть на освободившийся стул, Прошка подошел к Марьяне, которая также, как все, хлопала в ладоши.

Она замерла. Поднялась. Затихли и все остальные.

— Марьяна, душа моя! — произнес Прошка. — Отойдем? Разговор есть.

— Неудобно! — шепнула она. — Люди смотрят.

Все действительно уставились на парочку, стараясь расслышать каждое произнесенное слово. Шутка ли? Некромант русалке предложение делать собирается. Прошка хмыкнул, подхватил красавицу, перевалил через плечо и двинулся в сторону проклятущей лестницы, ведущей на верх.

Зал снова разразился аплодисментами.

— Ну Прошка, ну мужик! — кричал кто-то.

— Так этих баб, — подхватил второй.

Если несколько месяцев назад Прошка, походивший в то время на борова, с трудом мог преодолеть эти ступеньки и при этом не задохнуться, то теперь он лихо вскарабкался с ношей на плече.

— Да отпусти ты! — просила Марьяна. — Сама пойду.

Но Прошка не отпускал. Так дошли до комнаты хозяйки общежития.

— Ключ! — приказал он.