Обидеть каждый норовит

— Давай сначала поспрошаем наглую рыжую морду?

— Мысль! — одобрил богатырь. В этот самый момент сверху спикировала большая недовольная сова, принесшая увесистый сверток, заставивший Добрыню заулыбаться так, как будто ему подарили десяток басурман для разбасурманивания.

— Это что? — заинтересовалась Яга, глядя, как нежно гладит полученное богатырь.

— Это, Ягусенька, палица моя новая, — улыбавшийся Добрыня был умилен до сюсюканья, на что героиня фольклора только вздохнула.

На том и порешили… Теперь богатырь нес Ягу, а она держала святое — палицу Добрыни, что демонстрировало просто безграничное богатырское доверие.

Где живет пособник, девочка уже знала, ибо в памяти крота увидела внешний вид жилища. Именно поэтому появиться в его окрестности для легендарной нечисти было раз плюнуть, но плеваться, все-таки, не стоило, потому что девицам не пристало.

— Мама и папа просто сошли с ума… — прошептала все видевшая Гермиона, тихо плача в объятиях Гарри. — Их просто свели с ума злые волшебники… Убить их всех! Уничтожить! Чтобы и следа не осталось! — девочка разрыдалась.

— Не плачь, Яга что-нибудь точно придумает, — обняла ее Тринадцатая. — Бякистый такой мир, потому и не жалко, вот!

Часть 15

Осмотрев жилище пособника, Добрыня хмыкнул. Дома он спьяну точно не строил, а это место выглядело именно, как построенное спьяну. Или с похмелья… Яга же думала о том, как восстановить адекватность «родителям». Теоретически, это можно было сделать, практически же она такого никогда не делала.

Да и шансов, что опять не случится подобного… Девочка вздохнула.

— А нас упрекают в том, что, дескать, богатыри спьяну творят всякую… — мальчик употребил басурманское слово, в свое время значительно разнообразившее русский язык своими производными. — Мы в этом потом хотя бы не живем!

— Басурмане… — протянула Яга. — Ладно, пойдем, разберемся с наглыми рыжими мордами. Может, и узнаем, кто это у нас такой умный…

— Обидели девочку, — констатировал Добрыня. — Ну, теперь сами виноваты.

— Это точно, — подтвердила раздраженная представительница славянской мифологии, обратив все двери строения в пыль, что, судя по визгу, оценено не было. Но Яге чужая оценка была уже без нужды, она вплыла в дом на руках богатыря, фиксируя и складируя всех живых на полу большого помещения, ибо гостиной этот хлев назвать было сложно. Семейство было частично не одето, а самую младшую девочка явно вытащила из душа, судя по полностью отсутствующему одеянию.