Обидеть каждый норовит

— Так, начнем разбираться, — задумчиво проговорила Яга, удалив путы с ни на что не реагировавшей женщины. — Добрыня, ты этого зафиксируй, а я пойду даму из подвала принесу, хотя сдается мне, они бездушные.

— То есть, замучили… — о таком явлении богатырь знал, поэтому и не удивился, прикидывая, что будет отрывать первым, а что вторым.

— Замучили… — женщины лежали вдвоем на кровати, но абсолютно без движения. — Так… Слева мать твоя, справа… хм… Не поняла… — ошарашенно произнесла девочка.

— Что там такое? — заинтересовался Добрыня, отвлекшись от надежно зафиксированного басурманина.

— Тут мужик с наложенной личиной бабы, — ответила ему напряженно колдующая Яга. Личина была странной, да и наложена оказалась иначе, поэтому понадобилось целых пять минут, чтобы снять ее.

***

Очнувшийся в Мунго Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор проявлял живейший интерес к окружающему миру: пускал пузыри, что-то лопотал, и тянул руки ко всему не приклеенному. Целители пытались разобраться в речи Великого Светлого, пока наконец не пригласили медиведьму из педиатрии.

— Покормите его кашей, привесьте что-то над кроватью, можно соску дать, — выдала медиведьма ценные указания, после чего удалилась обратно в свое отделение.

— Так он что, в детство впал? — удивился стажер, разглядывая главу Визенгамота. — И что теперь?

— Ну как, что… — засучил рукава целитель Сметвик. — Сначала будет учиться говорить, потом ходить, потом ходить не под себя… Подгузник ему наденьте.

— Что же будет с магической Британией?! — заплакала какая-то молодая медиведьма, на что Гиппократ подробно, на латыни, объяснил девушке, где и в каком виде Магическая Британия видела Альбуса Дамблдора и на чем там вертела. Девушка была восхищена, и, хотя она не поняла ни слова, но была в экстазе, что у юных дам в присутствии Гиппократа Сметвика новым симптомом не было.

Часть 13

— Тринадцатая, а Тринадцатая! — позвала Яга, немного разобравшись в том, что наблюдала.

— Я тут, — улыбнулась маленькая девочка в сияющем платье, появляясь перед представительницей славянской мифологии.

— Смотри, какая у меня мысль, — кудрявая девочка усадила ребенка себе на колени. — Берем малышей и возвращаем в наши тела, не прямо сейчас, а после Велесовой ночи. Нас с Добрыней — в рыжую и оленя, будут у пацана мама и папа, а девочку, если что, к себе заберем. Этого… разорванного, я соберу, в этого вот, — она показала на голого мужика.