Обидеть каждый норовит

— То есть все эти сироты, что по ночам в подушку плачут, да мамку зовут, и не сироты вовсе? А их мамки… — вот теперь богатырь, до которого дошла ситуация, был уже зол, да так, что сбежавшим от детей магам стоило озаботиться завещанием. Таких вещей Добрыня очень не любил, ибо сирот повидал достаточно.

— Она… Это правда? — Гарри смотрел на Тринадцатую большими глазами, в которых застыли слезы. — Мама жива?

— Правда, малыш, я не брала твоих родителей, — ответила ему Смерть.

— Меня бросила мама… — прошептал ребенок.

И тут Гермиона кинулась к мальчику, обнимая его изо всех сил. Вокруг детей возникло золотое сияние.

— Это еще неизвестно, — тихо проговорила маленькая демиуржка. — Может, и не бросила, Яга точно разберется.

— Не плачь раньше времени, — погладила детей женщина в черном, а сидевшая рядом Магия только тяжело вздохнула.

— На доме моем еще мухоморник был, — закочнила свою речь Яга. — Хотя, по идее, в Яви не водится. Прорасти-то ему ничто не мешало, конечно, но…

***

Оленя Яга пока расколдовывать не стала, отговорившись тем, что так он точно никуда не денется.

Стоило поискать родную кровь пацана, которым теперь стал Добрыня, так, глядишь, за ниточку потянула бы представительница фольклора, и клубок размотался. Но это были, скорее, мечты, ибо по опыту своему Добрыня знал, что ничего так просто не бывает. Но сам факт того, что мать пацана может быть живой… Он воспринимался неоднозначно, если не переходить к басурманской речи.

— Так, Добрынюшка, давай-ка мне кровушки своей, сейчас искать будем, — проговорила Яга, подготовив все к простой, в общем-то, процедуре.

— Кто бы мне сказал, что я кровушку свою нечисти добровольно дам… — вздохнул богатырь, тем не менее обеспечивая девочку просимым.

— Живые… Хм… Ну-ка пойдем-ка, — проговорила Яга часа через полтора. Носители родной крови обнаружились, конечно. Оленя девочка и так уже знала, а второй оказался на знатном удалении. Думая, что тетя мальчика — это не посторонний человек, Яга несколько озадачилась.

— А как пойдем? — поинтересовался Добрыня, привычно поднимая ношу на руки. — Ножками потопаем, али в ступе полетим?

— Да где тут ступу-то возьмешь, — тяжело вздохнула девочка, потянувшись к телефону. — На такси поедем, что ж я, не нечисть уже?

— То есть платить не будем, — сделал богатырь логичный вывод. — Тоже вариант. Ну веди…

— Сусанина вспомнил? — хихикнула Яга. — Да, знатно он тогда Горыныча накормил, змеюшка, бедный, осьмнадцать суток не по-нашенски говорил.