Книга третья. Усердная жадность

– Это тоже как-то…, – я, морщась, покрутил пальцами в воздухе, ужимками пытаясь объяснить товарищу богине, что предыдущие разговоры с её предшественницами кончались очень плохо.

– А, – подняла Йен Чунь красиво нарисованные брови, – Поняла. Нет, садись свободно. Я не собираюсь тебе ничего поручать, ни к чему принуждать, ничего требовать или просить. Просто кое-что обсудим.

Я гулко хрюкнул, испытывая множество разнообразных сомнений, но сел, сделав лицо внимательно слушающего человека.

– Я – покровительница семьи и домашнего уюта, Герой, – красавица хлюпнула чаем из своей изящной чашки, глядя на меня поверх посуды, – А у тебя есть предмет, который нарушает саму концепцию счастливого союза мужчины и женщины.

– Вы про это, товарищ богиня? – я вытащил зеленый каменный фаллос в форме полицейской дубинки из инвентаря.

Красивое китайское лицо напряглось, точно также как и прочие части божественного тела, но, глубоко вздохнув, богиня скованно кивнула, а затем протянула руку вперед в требовательном жесте.

Конечно же, я тут же спрятал фигулину назад в инвентарь. Разумеется, Йен Чунь тут же опечалилось пригодными к этому частями тела, а потом даже заставила пару слезинок стечь по щекам. Я многозначительно хрюкнул, выжидательно наклоняя голову. Богиня слегка заискивающе улыбнулась своим почти китайским лицом. Я похлопал глазами. Вразнобой.

– Ты не хочешь передать мне Жезл Плодородия, Мач Крайм? – наконец сказала она словами.

– Хочу, – честно признался я. Нет, на самом деле. Во-первых, как не крути, это мужской половой член. Мне неприятно его иметь в инвентаре. Во-вторых, с его помощью можно сделать беременным мужика. Мужика!! Ладно, один придурок подобное заслужил, во второй раз… мне было просто не жалко идиотов, бегающих табуном за недогероиней, но оставлять себе подобную вещь не было ни малейшего желания!

– А…, – моё «хочу» слегка надломило китайскую богиню, из-за чего она сделала пустые и прозрачные глаза.

– Разумеется, я готов передать жезл в ваши руки, – начал пояснять я, – Но как я, прозябающий в нищете и ничтожности, вынужденный кормить два голодных рта, могу сделать это без всякой надежды на компенсацию?

– Компен…? – брови Йен стали Чунь, но мне что-то подсказывало, что богиня притворяется дурочкой.

– У меня две голых женщины, – тем временем плакался я, говоря, тем не менее, чистую правду, – И сам ношу обноски с края света.