Книга третья. Усердная жадность

– Так, слезайте уже с меня! – проворчал я, наблюдая невыносимый комфорт переговоров лежащего с сидящей, – Идем добычу делить! Пока не набежали!

– Кыш-кыш! – сказал нам добрый дедушка, шустро и по-молодому бегая вдоль поверженного крокодила. Нагибался оябун-водитель-капитан-мэр-отец-дед-артиллерист очень даже быстро и ловко, чем-то смахивая на коротконогую цаплю. Не просто так, разумеется, а подбирая всякое-разное с земли, что могло быть только лутом, выпавшим с босса. Косясь на нас, старик бурчал, – Бегают тут всякие.

Саяка горько всхлипнула, Кинтаро забормотал, а я… нет, мне было просто весело. Многие часы, проведенные по молодости в массовых ролевых играх, оставили свой отпечаток на логике – кто работу сделал, того и тапки. Да и не был я никогда шмоточником, желающим усилиться всеми возможными способами. Дед и для нас много чего сделал, и монстра, можно сказать, сам убил. Кроме того, меня глодали сильные сомнения,что чудовищные стволы, вновь исчезнувшие магическим образом в крыше, стреляли бесплатно.

– Оябун, ни на что не претендую, – хмыкнул я, – но молодежь же заслужила по сувенирчику?

– Сам-то не молодежь? – хитро уставился на меня спылесосивший всё вокруг старик. Огромная туша крокодила тем временем медленно и пафосно растворялась в воздухе.

– Не жадный, – гулко оповестил я всех из-под шлема-кабуто и маски-намордника, – Работаю за идею. Зато как!

Тсучиноко старшего визуально передернуло, а затем он, пробурчав, что мол, лучше бы работал за деньги, но без косяков, скомандовал всем грузиться назад в Читозе, для возвращения в город.

К городу мы ехали под плач, проклятия и исповеди, от которых звенело в ушах.

Тами Мотоцури оказалась очень… очень жадным существом.

Глава 3

– Не понял, – растерянно пробормотал я, стоя в чистом поле перед новыми воротами. По бокам ко мне прижимались рыдающие женщины, из-за чего вид наша композиция имела несчастный и осиротевший.

Обусловлено же всё было тем, что в Воттут нас не пустили. Нас троих – меня, Саяку и Мотоцури.