Как я учился в магической школе (Ученик поневоле)

Услышав такое, я покрепче прижал к себе ведро, начиная потихоньку отползать к стене. Но стоило демонице хищно растопырить когтистые пальцы, как в другой руке Глушакова заполыхала нестерпимо белая звезда.

— Лучше убирайся, пока не поздно…

От трудовика шибанула такая волна первобытного ужаса, что суккуба, сочтя за благо прислушаться к совету, немедленно сделала несколько пассов руками, словно описывая некие круги, после чего моя кровать буквально взорвалась, только не наружу, а вовнутрь, а саму демоницу под её истерический смех натурально всосало в возникшую прямо посреди матраса воронку.

— Ушла, — констатировал Юрьич, медленно осматривая то место, где буквально секунду назад был портал куда-то явно в Ад.

А я, привалившись взмокшей спиной к стене, только и смог, что произнести:

— Вот же жесть!

Глава 12

Ночь я проспал на полу, в обнимку с ведром и накрывшись мантией.

Как итог, спал плохо, не выспался, а тут ещё и первый день после больничного. Пришлось полоскать красные от недосыпа глаза холодной водой и собираться с духом для выхода в свет.

— Тетрадь, учебники, ручка, ведро… — я ещё раз шёпотом пересчитывал собственную амуницию, — гвозди.

Парочку Глушаковских изделий я оставил при себе, засунув в карман, для успокоения. Антимагические штуковины всё же, и хоть пока я не представлял, где и как они могут пригодиться, но одним своим наличием эти гвоздики добавляли мне чуточку уверенности.

Огладив ладонями мантию по бокам, я ещё раз взглянул на себя в зеркало, которое откуда-то припёр мне на чердак трудовик, клятвенно заверив, что точно не магическое, и, вздохнув, произнёс:

— Ну с Богом!

Чего ожидать от своего выхода в свет — я мог лишь предполагать. Перчатку в лицо, дуэль на месте, файербол исподтишка, когда я отвернусь, а может, ничего.

Пожалуй, пока спускался по лестницам к выходу, я перебрал под сотню вариантов развития событий, вот только не смог предположить одного — того, что случилось в реальности.

— Мессир!

Хор женских голосов заставил меня вздрогнуть и застыть на выходе из мужской общаги. А передо мной, двумя линиями почётного караула вытянувшись от дверей, стояли все мои вассалки, синхронно склонив головы.