Как я учился в магической школе (Ученик поневоле)

— Отправлять его на курс проклятий — вот от чего изначально нужно было воздержаться.

— Сергей Юрьевич, во-первых, он сам сделал выбор, а во-вторых, я здесь ректор, а не вы, и не вам требовать от меня отчё…

— Кстати, мастер Иквус как раз обещался ко мне в обед заглянуть…

После сказанных нарочито безразличным тоном слов Глушакова Кхан резко замолк на полуслове, пару раз кашлянул, произнёс:

— В общем, коллеги, я надеюсь на ваше благоразумие, — после чего, судя по шороху одежд, быстро ретировался восвояси.

Наступила тишина. Правда, продлилась она не долго, и вновь первым её прервал голос моей завкаф. Вот только интонации в нём были уже совсем другие.

— Серёж, почему ты так со мной?

— Как? — спросил в ответ Глушаков. А я… У меня вдруг кольнуло где-то в груди. Чуть стеснило. Потому что я вдруг без всяких слов понял причину столь странного поведения этих двоих.

— Так жестоко, — тихо, почти на грани слышимости произнесла Элеонора.

— Может быть, потому, что ты сначала хотела испортить жизнь мне, а теперь решила взяться за этого парня?

— Я не сделала тебе ничего плохого…

— Всего лишь попыталась наложить смертельное проклятье на мою жену? — язвительно поинтересовался Сергей.

— Но не на тебя, — возразила девушка. — Просто я любила тебя. И сейчас люблю…

— Не начинай, — Глушаков вздохнул. — Ты же знаешь.

— Знаю, — упавшим голосом ответила она. — Знаю, что ты любишь её. Вот только… мы же обе были там. Так почему она, а не я? Потому что я всего лишь отвратительная ведьма, а она — прекрасный белый целитель?

— Я уже говорил тебе, что нет.

— Тогда почему?

— Не знаю, — он снова вздохнул. — Это не объяснить. Да и зачем? Всё давно уже сказано. Тем более, как я понял, сейчас тебя заинтересовал Павел.

— Как эксперимент. Не более того.

От жёстких и в чём-то даже жестоких слов Элеоноры мне стало чуточку больно. Я, наверное, пусть и подсознательно, но всё же хотел считать её ночной визит чем-то большим, чем просто научным интересом.

— Он хороший парень…

— Он — не ты. И никогда таким не станет.

Сглотнув, я отвернулся, постаравшись больше не слушать, но её слова вбивались мне в мозг словно гвозди молотком.