Как я учился в магической школе (Ученик поневоле)

А значит, меня опять перепутали, на этот раз — с преподом.

Настроение сразу упало. А что я, собственно, хотел? Ну не воспринимают эти ребятки людей вдвое старше себя иначе как преподавателей. И винить их в этом не стоило. Мне, правда, от этого не легче.

— Ну-у-у… — протянул я, мысленно метаясь в поисках ответа. Наконец, хватаясь за тоненькую соломинку призрачного шанса выйти из этой ситуации с минимальными потерями, я с деланным равнодушием произнёс: — Нет. Я Павел Алексеевич, а Сергей Юрьевич подойдёт чуть позже.

— А-а… — прошёлся по классу лёгкий вздох.

Вопросы у них пропали, и я быстро ретировался, как и хотел, на «камчатку», отделившись от остальных парой рядов. Бесшумно выдохнул и украдкой промакнул рукавом покрытый испариной лоб. Вроде и не обманул никого, а уж что они сами надумали и как восприняли мои слова — это их дело, моя совесть чиста. О том, что будет, когда и здесь вскроется, что я — ученик, старался не думать. Будет день — будет пища.

В этот момент распахнулась дверь в другом конце зала, и в помещение вошёл Глушаков в неизменном халате и беретке на голове.

Усевшись там, мужик зашуршал бумагами, а затем, прокашлявшись, без особой радости представился:

— Я Сергей Юрьевич Глушаков, старший преподаватель общей магии, маг первой категории. На моих занятиях вы будете учиться применять свою магию для различных бытовых нужд. Но для начала я проведу перекличку и отмечу присутствующих.

И вот тут я понял, что попал. Особенно когда трудовик начал скучным голосом зачитывать по специальностям.

— Демонология. Маркус Тирникрау?

— Я.

— Зэриф Крюмви...

— Здесь.

— Сурви Крум...

— Граф Сурви Крум, — вальяжно вякнул кто-то, сбивая размеренный темп. Но Юрьич, ни на йоту не поведя бровью, лишь повторил:

— Сурви Крум здесь?

— Граф… — уже менее вальяжно прорезался тот же голос.

— Нет его? Значит, ставлю прогул…

— Здесь, здесь Сурви Крум!

— О, — поднял глаза Глушаков и буркнул всё тем же безэмоциональным тоном: — Нашёлся.

— Я… э… — красноречие парня подвело. А Глушаков уже зачитывал фамилию следующего.

С несколькими баронами и одним князем он поступил точно так же, причём князь оказался самым покладистым, а вот до парочки баронов доходило тяжело — одного Юрьич натурально выкинул из аудитории. Не поленился, вышел из-за стола и, подняв за шкварник, выволок прочь, невзирая на все оскорбленные вопли.