Доля отцовская

Впрочем…

Дальше помечтать девушке не дали, так как на их полянке появились новые действующие лица – закутанная в черный плащ фигура, озираясь, тянула на магическом поводке упирающуюся оборванную девицу крайне потасканной разбойничьей наружности. Убедившись, что нужное место найдено, фигура быстренько расположила свою жертву на земле, закрепив руки и ноги девицы заклинаниями, и принялась чертить темномагический круг. Сама девица громко и грязно ругалась, предлагая Пресветлой Алив лично спуститься в этот мир и оторвать у этого извращенного маразматика все выпирающие конечности.

– Хм… – Маришка встряхнула головой, привычно убирая со лба непослушные черные кудри, – может, нам стоит вмешаться? – с сомнением протянула она, смотря, как фигура достает из складок плаща простой кинжал с характерным орочьим изгибом узкого лезвия.

– Зачем? – удивилась полуэльфийка, наблюдая за приготовлениями к ритуалу с таким интересом, словно хотела набиться в помощницы к фигуре в черном плаще.

– Так ведь девушку убьют! – Правда, Маришка прикинула, что девица сама грешила и душегубством, и воровством, и еще несколькими не слишком добрыми занятиями.

– И?!

– Совсем-совсем убьют… – разъяснила Маришка. – Знаешь, трупы они такие синие, холодные, противные, по такой погоде скоро запашок дурной поплывет.

Юльтиниэль печально покосилась на подругу. Ведь следить за заклинаниями, которые творил маг, было так интересно! А до этого считалось невозможным так долго смотреть на чужую волшбу магическим зрением из-за колоссальных затрат энергии на это действие! Юная герцогиня делала это, не задумываясь, так же, как дышала.

– Ладно, уговорила, помогу этой плебейке. Надеюсь, она оценит мой поступок. Как я выгляжу? – уточнила она у Маришки, расстегивая верхние пуговицы рубашки.

– Что?

– Ну, надо же мне произвести хорошее впечатление… – пожала плечами девушка, удивляясь, как подруга не понимает настолько элементарных вещей. Потом пригладила растрепавшиеся фиолетовые пряди и с треском вылезла из кустов задом наперед, ибо развернуться в маленьком шалашике возможности не было.

Фигура оторопело уставилась на неизвестно откуда взявшуюся девицу, которая с неудовольствием рассматривала дырку на штанине. Наконец, девушка решила, что замагичит штаны позже, и все-таки повернулась к фигуре, вспомнив, зачем таки вылезла из своего укрытия. Оторопь незнакомца сменилась не совсем культурным шоком, когда на нее уставились раскосые лиловые глаза.