Доля отцовская

Я уже обнажил меч, ожидая, кто первым решится напасть на герцога Оррена Рита.

Наш род всегда славился своими воинами, но мы с братом превзошли всех предков. Впрочем, брат, пока был жив, из десяти поединков выигрывал у меня семь. Но на турнирах я оставался бессменным победителем. Вот так-то. Хотя, кажется, я уже говорил, что давно в них не участвовал. Очень даже возможно, что отыскался еще более искусный боец.

Только к чему это? Не собираюсь же я убивать своих собственных слуг? А если буду драться осторожно, стараясь не наносить серьезных повреждений, окажусь в ужасном положении, и меня скрутят за три минуты, как куря вареного.

– Я доберусь до столицы, и, когда там докажут невиновность Юльтиниэль, напомню, кто хозяин этих земель и как с ним пристало обращаться, – мрачно пообещал я.

– Еретик! – Неожиданно откуда-то сбоку появился святой отец с даром и ткнул меня святым знаком куда-то в шею.

Уклониться я не успел. Почувствовал, как медальон проколол кожу, и на воротник рубашки медленно скатились несколько капель крови. Таким методом священники обычно определяют принадлежность существа к слугам наместника Хель и проклятым Убийцей. Правда вторые умеют маскировать признаки проклятия, поэтому в столице и проводятся более тщательные проверки. Но что только не сделаешь ради жизни и безопасности дочери.

Повернувшись к опешившему святому отцу, я почти прорычал ему в лицо:

– Ты ошибся, прислужник рыжей лгуньи. Моя дочь не отмечена Хель!

Священник быстро закивал, глядя в ярко-голубые глаза. Этот цвет был первым и главным признаком меченого Убийцей. Видимо, вголове мужчины никак не укладывался светлый образ Оррена Рита – доблестного Защитника и проклятого слуги Хель.

– Уходим! – крикнул я Кверу, отпуская полуобморочного мужчину и почти закидывая лейтенанта на его коня. В одну секунду вскочил я на своего Рассвета и направил его прямо на толпу крестьян, разбегавшихся в разные стороны.

Уже через несколько минут мы выскочили за пределы деревни. Вот только судя по звукам, которые доносились из-за высокого бревенчатого забора, все быстро пришли в себя. Причем настолько, чтобы организовывать погоню.

Пришпорив коня, я направил его с дороги в лес.