Доля отцовская

– Она откашлялась и обратилась к двери: – Откройся, пожалуйста.

Двери легко и без скрипа распахнулись, чуть не сбив нас с ног, благо в последний момент мы успели отскочить назад.

– Вот так-то, Юля! Учись у Маришки вежливости – и все двери буду для тебя открыты, – нравоучительно сказал я, пропуская девушек вперед. Это, между прочим, сам ректор придумал, воплотив в жизнь старую поговорку. Сказал, что все равно студенты будут порываться сбегать по ночам без разрешения в город, чтобы отдохнуть, так не будет ли проще соединить приятное с полезным?

– Тоже мне, великие педагоги нашлись! – фыркнула дочка, недовольно косясь на двери.

– Спасибо? – уточнила она у створок, и те так же тихо закрылись за нашими спинами.

И заметьте, двери чувствуют, когда обращаются именно к ним. А то было бы смешно, если бы они на каждое «спасибо» норовили прихлопнуть кого-нибудь из студентов.

Дальше взобраться по лестнице на верхний этаж и отыскать комнаты ректора труда не составило. Так же как попасть в них с помощью одного мощного заклинания, которое соорудила «на раз, два» Юля.

Вот всегда мне хотелось постучаться именно так, мстя за любимую привычку ректора вламываться в комнаты каждый раз, когда мы пытались устроить несанкционированную вечеринку.

Менее сговорчивую дверь вынесло в гостиную, в полете разобрав на маленькие щепки. На невысоком столике лопнула хрустальная декоративная ваза. Ну вот захотелось мне досадить Эриаму за то, сколько он мне нервов попортил отработками за совершенно невинные шалости, и все! Маленькая месть уже взрослого герцога, который совершенно неожиданно решил вспомнить молодость… и тут же пожалел о таком решении.

Хех…

Из соседней спальни раздался испуганный женский визг, после чего к нам вылетел темный эльф с двуручным мечом, готовый отражать нападение врагов. М-да, это, наверно, такая мода пошла – бегать раздетыми, но с колюще режущим оружием. Только если крестник, спасая меня, хоть о нижним бельем позаботился, то на ректоре была исключительно его собственная кожа…

Маришка, покраснев, как спелый помидор, отвернулась.

Юля же, мерзко захихикав, наградила бедного ректора таким взглядом, что на его смуглой коже аж румянец проступил.

– Отвернулась бы, бесстыжая! – возмутился я. – Тьфу ты, послала же Алив ректора-нудиста.

Схватив с небольшого диванчика покрывало, эльф шустро обернулся в него. В желтых глазах горела такая ярость, что непонятно, как мы на месте от стыда за свою выходку не сгорели.