Доля отцовская

Со всей империи, как только моему чаду исполнилось восемнадцать лет, начали стекаться самые богатые и влиятельные женихи. Да только дочь закатила скандал, а потом принялась так измываться над графьями и маркизами, что мне их даже жаль стало. Кому-то удалось покинуть замок на своих двоих, а кого, было дело, и выносили, благо не ногами вперед.

Бах!

Рука не дрогнула, и на желтоватый пергаментный лист не упало ни капли дорогих чернил, изготовленных в графстве Ранн. Первое время, когда все это начало происходить, я вздрагивал и тут же бежал на шум, забывая про этикет и гордость, в надежде, что никого не убило.

Теперь только печально вздохнул и размашисто подписал указ о том, что некий Ярош, повинный в посягательстве на собственность соседа Рукка, должен выплатить компенсацию вышеозначенному Рукку в размере десяти золотых полновесных монет.

В коридоре послышались быстрые шаркающие шаги, и в малый зал, забыв про приличия и даже не постучав в дверь, ворвалась нянечка Матвевна.

– Алив Пресветлая, что же это творится! Господин, ну спасу никакого нет! Хоть выгоняйте, хоть вешайте, но надо что-то делать! – с порога запричитала она, теребя белоснежный передник с одним прожженным пятнышком.

Седые кудри растрепались, во взгляде отчаянье. – Молодая леди, а творит – Хель знает что, будто она ее и попутала!

– Что на этот раз? – я даже не обратил внимания на столь непочтительное обращение.

– Кухню разгромила, повара обратила в барана. Видите ли, сырники не сладкие да холодные, – воскликнула она.

– Повар попытался отговориться, что остальным они понравились, и, если бы госпожа не проспалазавтрак, они бы были с пылу с жару. А леди рассердилась. Сказала, что сама их подогреет...

– И сожгла половину кухни? – понимающе закончил я.

– А вторую половину залила, пока тушила первую, – согласилась нянечка. – Господин, поймите, никто уже не может работать в таких условиях! Она, конечно, не со зла... но надо что-то решать, пока все еще более-менее обходится, а то ведь святой отец уже второй раз заикается, что она Убийцей мечена.

– Что делать-то... не на костер же тащить? – тоскливо отозвался я, откидываясь в мягком кресле, оббитом темно-зеленым бархатом с вышитыми на нем серебряными лилиями – мои цвета и гербовый знак.

Отец святой, конечно, пару раз говорил, что плохая магия у дочки в крови, да только все равно ничего сделать не мог. Считается, что эльфийская кровь, будь ее всего капля, не пустит проклятие Убийцы.