Доля отцовская

– Ваша светлость? – осторожно позвала Маришка, опускаясь рядом с ним. О том, что, если они опоздали, Оррен мог ее легко убить, она старалась не думать.

Мужчина дернул головой, показывая, что слышит ее.

– Потерпите, я сейчас надену на вас дар… – говорила девушка, скорее для того, чтобы успокоить саму себя.

Сзади, остановившись на последней ступеньке, ждали остальные. Альга дернулась помочь Маришке, но Василий удержал ее за плечо. Крис сжал кулаки и, кажется, сам порывался кинуться тормошить крестного. В груди девушки шевельнулся комочек гордости, что именно ей, а не воровке, герцог доверил свою жизнь.

Проклятый замочек на цепочке никак не хотел поддаваться, а острая застежка больно колола маленькие пальчики. Но, почувствовав прикосновение дара, мужчина задышал ровнее, что позволило Маришке немного расслабиться и перестать дергаться от того, что каждая секунда могла оказаться последней, окончательно сделав из герцога посланника Хель.

Наконец маленькое колечко удалось закрепить.

– Фух… – Оррен покачал головой, – ну, скажу вам, я и учудил! Будет мне впредь наука. Спасибо, Маришка, хорошо, что ты сообразила подняться, а то думал еще немного и все – привет, Хель!

– Ты раньше дольше держался… вроде, – Альга все-таки оттеснила девушку, не обратив внимания на ее недовольный писк, и помогла мужчине подняться на ноги. Покачала головой, сжав тонкие губы. Действительно, выглядел мужчина ужасно, будто лихорадкой заболел.

– Раньше держался, – согласился Рит, вытирая лоб и с сомнением косясь на лестницу, – только с каждым годом время уменьшается, а еще эти дурацкие заклятия Юльтиниэль, которые его и вовсе вдвое сократили.

– Не переживай, крестный, тут любой бы озверел. Юля-то хоть жива? – на всякий случай уточнил он.

– А что ей сделается-то? – искренне удивился герцог. – Я ей несколько раз по заду дал, чтобы думала в следующий раз, что говорит, и все. Время закончилось. Вот даже обратно дойти не смог.

– А мне казалось, что Лареллин перлы выдавала ничуть не слабее… – задумчиво обронила Альга, но герцог на это ничего не ответил. Только покосился на свое драгоценное чадо, которое, видимо, услышав, что говорят о нем, выглянуло из комнаты.

Юля громко хлюпнула покрасневшим носом, но, поняв, что сочувствовать ей никто не будет, все-таки вышла, потирая поясницу.