Десяток невозможностей до завтрака

Потому что далеко впереди увидела наконец свою цель: подводный город, выстроенный из белоснежного ракушечника, стайку сирен – девушек с рыбьими хвостами – и следующих за ними Густава и Рубура, которые так же, как Тася, брели по дну, только, похоже, ничего при этом не осознавали. Даже город перед собой не разглядывали.

А значит, и ей заглядываться некогда!

Парни, к слову, тоже оказались одеты – то ли только собирались купаться, то ли уже искупались и оделись, только оружием обвеситься заново не успели.

Чуть пригнувшись, чтобы было легче идти, Тася решительно двинулась вперед, помогая себе разгребать воду руками.

Тем временем сирены вместе с парнями уже приблизились к первым домам города.

Впрочем – домам ли? На самом деле это было больше похоже на миниатюрные дворцы. Белоснежные, кружевные, отделанные перламутром, украшенные пышными кораллами и водорослями. Шпили на башнях венчали огромные жемчужины.

Одна из сирен, чарующе улыбнувшись, взяла за руку Густава и потянула к ближайшему маленькому дворцу.

– Стой, зараза! – поняв, что сейчас кузена уведут и неизвестно что с ним сделают, Тася даже о вежливости позабыла. Да и какая может быть вежливость к этим бесстыжим девицам, которые даже платьев не носят – вон, одними жемчугами прикрылись! И мужчин заманивают – страшно и представить, что с ними делают! В таком-то виде!!

Девушка сделала последний прыжок – пожалуй, даже проплыв немного в плотной соленой воде – и врезалась головой Густаву в спину.

Парень вздрогнул и обернулся.

– Густав, очнись! Тебя околдовали!

Ни крики, ни попытки тормошить парня не привели ни к каким результатам. При этом, к слову, сирены, снова сбившись в стайку – их здесь было не меньше пяти – о чем-то зашушукались, поглядывая на Тасю и хихикая, но не предпринимая никаких попыток помешать ей.

А потом одна из сирен вдруг снова подала голос. И пропела только одну фразу – непонятную, но короткую, как… как команда.

И тотчас ожил замерший было статуей Рубур. И двинулся прямиком на Тасю. С точно таким же, как у Густава, холодным, ничего не выражающим рыбьим взглядом.

Два медленных шага сквозь воду – и он очутился рядом. А потом молниеносно схватил девушку за руку, стиснув так, что, кажется, хрустнули косточки.

Вскрикнув от боли, Тася, не рассуждая, вскинула вторую руку – в которой была зажата сковородка. И изо всех сил треснула этой самой сковородкой по голове орка.