Заучка в Академии Драконов

Если через первый еще кое-как перепрыгнула, то под остальными проползла – никто не говорил, как нужно их преодолевать, и я выбрала самый легкий способ.

Вслед мне тотчас же полетел гневный окрик магистра Шлессера, но я была быстрее и побежала дальше. Добралась до первой грязевой ямы, прошлась по бревну, чувствуя себя почти цирковой артисткой, потому что вышло у меня вполне уверенно.

Но все-таки покачнулась в самом конце, внезапно лопатками и затылком ощутив чужой давящий взгляд. Не удержавшись, повернула голову и едва не улетела в грязевую яму на радость драконам.

Но все-таки устояла.

Оказалось, на стадионе появился наш ректор. Стоял рядом с магистром Шлессером, и оба смотрели на то, как я преодолевала препятствия.

Мысленно пожав плечами, побежала дальше и держалась вполне неплохо, несмотря на то, что с каждым метром голова начинала кружиться все сильнее.

Перебралась через три барьера и даже немного повисела на канате, заметив с него, что мои однокурсники уже пошли на второй круг.

С другой стороны, не так уж сильно я от них и отстала!

Подобная мысль придала мне ускорение.

Правда, к этому времени головокружение усилилось до такой степени, что мне начало казаться, будто бы весь мир пошел в пляс. И даже магистр Шлессер с ректором Ховардом закружились в хороводе. Причем не так уж и далеко от стены, через которую мне следовало перелезть.

Подбежала.

В деревянной конструкции обнаружились прорези для рук и ног. Я вполне ловко вставила в нижнюю правую ногу, вцепилась обеими руками выше; подтянулась и – надо же! – перехватила руки.

Поднималась все выше и выше, отстраненно радуясь своим успехам, пока внезапно мир не начал темнеть, пальцы слабеть, и я поняла, что падаю, хотя такое совершенно не входило в мои планы.

Но вместо того, чтобы грохнуться об землю, я почему-то очутилась на руках у нашего ректора. Не понимаю, как он сумел так быстро оказаться рядом, ведь он только что стоял в нескольких метрах от меня!

Заморгала, пытаясь прийти в себя.

Последнее, что я увидела, – это встревоженное, но уже распадающееся на части лицо Грейсона Ховарда.

Сознание стремительно меня покидало. Мир терял краски, запахи и звуки, и вскоре осталась лишь безразличная, успокаивающая тишина и темнота.