Недеццкие сказки для перешкольного возраста

Шекспиром его зовут. И очень-очень хотелось ей такой же любви. Как в той книге. Так же уснула… а проснулась урожденной Капулетти... Книга-то, она не очень хорошо кончилась. Там влюбленные погибли. Кто яду выпил, кто сам себя заколол…

– Заколоть себя по любви? Фигасе сюжеты! – вновь подал голос Ваня.

– Так вот, не захотела она помирать, памятуя о том, чем та книга кончалась, и сбежала, не дождавшись развития событий. А потом уже ее по сказкам понесло, закрутило. И, в конце концов, на роли Бабы Яги и остановило.

– Так, а Дракула этот, его ты откуда знаешь?

– А был я тут уже. С доктором. Ван Хельсинг его звали. Ох, и знатно ж мы тогда покуражились, – Волк задорно встряхнулся. – Все гнездо их вурдалачье в пух и прах разнесли. Одних только девиц половозрелых, в упыриц обращенных, двенадцать штук упокоили. А этот, зараза, не то спрятался, не то сбежал…

За дверью послышался женский смех. Милый, завораживающий. Такой смех, услышав который, хотелось слышать его еще раз. И еще.

И еще. Этот смех очаровывал, звал за собой. В этом смехе были смешаны страсть и невинность, откровенность и стеснение, огонь похоти и бурный водопад желания.

– Чего вы там ржете? – прокричав в сторону двери, поинтересовался Ваня. – Заняться нечем? Порядок наведите лучше! А то бардак развели! Ходить по замку противно!

Смех за дверью обиженно стих.

* * *

Они сидели ровно столько, сколько нужно было свече, чтобы догореть. Когда свечной огарок затрепетал, отдавая последние искорки света, дверь распахнулась.

В дверях стоял Дракула.

– Стемнело, – сообщил он.

– Так ты ждал, пока солнышко сядет, – проговорил Волк. Шерсть на его загривке встала дыбом, а верхняя губа подрагивала, обнажая клыки. – Чтоб без вариантов. Чтобы в силу войти.

– Ну, конечно! – согласился Дракула. – Я уже не тот наивный вампирчик, которого вы с Хельсингом по замку гоняли. Я уж лучше наверняка.

– Серого в обиду не дам! – подал голос Ваня.

– А ты бы, добрый молодец, шел, пока цел.

Я к тебе зла не питаю. Ты мне плохого ничего не сделал. А этот вот, – Дракула кивнул в сторону Волка, – всех невест моих извел. Ни одной не оставил. А у меня, между прочим, среди них четыре любимых было.

– Я… – замялся Ваня, – ну как-то да. Действительно, по глупости своей сюда попал. – Повернулся к Серому и виноватым голосом продолжил: – прости, Волчара. Я пожить еще хочу.

– Вот это правильно, – подбодрил Дракула. – Иди, Ваня, на все четыре стороны.