Недеццкие сказки для перешкольного возраста

– О! Бомбист! Выжил?

Затем вынырнула средняя и, нависнув над Мишей, не здороваясь, поинтересовалась сразу несколькими вещами:

– Как рука? За добавкой пришел? А чего без лат?

– Без лат – это зря, – подхватила левая. – Так хоть какая-то защита была бы, а теперь без шансов.

– Так чего, – спросила средняя голова, поворачиваясь к правой, – сразу голову ему откусывать?

– Яга говорит, что сразу людей жрать – мойва.

– Не мойва, а моветон, – поправила левая. – Она говорит, что людей вообще жрать – моветон.

– Ну, не всех же не жрать! – возмутилась правая.

Рыцарь не стал отвечать на вопрос, который, скорее, был утверждением, а вместо этого смущенно, но без тени страха, сообщил:

– Да я, в общем-то, извиниться пришел.

Левая и правая головы опешили, а средняя, поглядев сначала на одну, хапающую пастью воздух, затем на вторую, замершую с отвисшей челюстью, спасла положение, предложив:

– Ну, извиняйся, что ль.

– Прошу прощения за то, что посмел подвергнуть сомнению неуязвимость такого неотразимо красивого, восхитительно разумного и невероятно пластичного существа, одним только своим существованием в этом мире удерживающего баланс добра и зла, – начал рыцарь.

Все три головы змея осклабились в довольных ухмылках.

– Извиняюсь за то, что решил, будто такая громадина не способна противостоять восточным бомбам, и посягнул на целостность этого, без сомнения, идеального организма.

Морды Горыныча продолжали самодовольно улыбаться.

– Впредь обещаю не допускать и тени сомнения в крепости твоего организма, его приспособленности к самым экстремальным условиям и ситуациям, только вот... – замялся Миша.

Средняя голова Горыныча перестала улыбаться и покосилась на Импасибла.

– ...Только вот, прости меня великодушно, не могу я даже в самых ярких фантазиях представить себе, что такие толстые, пусть и длинные шеи, достаточно пластичны, – рыцарь замолчал, виновато потупив взор.

– С чего это? – снисходительно поинтересовалась правая голова.

– Ну, просто, они такие большие и толстые, что мне кажется, будто гнуться, как заблагорассудится, не должны.

– Вот еще! – возмущенно фыркнула левая голова. – Смотри!

И изогнулась на манер латинской S.

– Ух ты! – удивленно воскликнул рыцарь с ноткой недоверия и поинтересовался: – Неужели все три так могут?

– Конечно! – дуэтом подтвердили правая и левая, изгибаясь. – Видал?

Рыцарь отошел на несколько шагов в одну сторону, затем в другую.