Недеццкие сказки для перешкольного возраста

Он видел, как змеи молний, извиваясь, отрываются от поверженного старшего и текут прямо по воздуху, чтобы опутать оставшегося в живых Бессмертного. И с молнией, покидающей обезглавленное тело, оно становилось все призрачнее, пока окончательно не исчезло.

Все, как и было заявлено. В живых остался только один.

Его скрутила судорога, выдавливающая из тела сознание, словно прачка, отжимающая воду из простыни.

Как сквозь вату он услышал испуганное:

– Пожа-а-а-а-ар!

Это визжал царь, перестав отыгрывать роль Дедушки Мороза.

* * *

Я ж не со зла, – обиженно ворчала средняя голова Горыныча, пытаясь поудобнее умоститься в сугробе у избушки. – Я ж вижу, что не происходит ничего и переживаю. А ты, вообще, куда-то делся. Я подумал, что совсем ушел.

– Иллюминацию я чинил! И если б не ты, то все было бы как по нотам! – рассказывать о том, что происходило за елкой на самом деле, Кащей не планировал. Чем хвастаться? Убийством слетевшего с катушек брата? Так себе повод для хвастовства.

– Так надо было предупреждать! – обиженно фыркнула левая голова Горыныча. – А то мы им тут праздник спасаем…

– Как умеем, – вставила средняя.

– Да, как умеем, – согласилась правая. – А они еще и возмущаются.

– Говорил я тебе, надо этому балбесу объяснить, что «елочка, гори!» выражение образное! – игнорируя змеев бубнеж, тоскливо сказал Бессмертный сидящей на пеньке Бабе Яге.

– Я трехголового порадовать хотела.

– А все и изумились! Так изумились, когда он на елку пламенем дыхнул, что аж паника началась!

– Я думал, что у вас не получается, – продолжал бубнить Горыныч. – Помочь хотел.

– Осмелюсь заметить, что твой повышенный, в сравнении с повседневной манерой общения, тон вгоняет меня и нашего трехголового коллегу в негативное состояние, меткая народная формулировка которого нашла отражение в фразе «кошки на душе скребут».

– В вашем случае кошки не скребут, а зарывают.

– Что зарывают? – округлили глаза все три головы Горыныча.

– Последствия обосранного вами праздника.

И хлопнув покосившейся дверью, Кащей ушел в избушку.

– А может, он и прав, – философски согласилась одна из торчащих в окнах голов, – может, и зарывают.