Недеццкие сказки для перешкольного возраста

Священный джихад!

Из-за песчаного холма показался верблюд и ведущий его в поводу мальчишка в широких штанах, жилетке и тюрбане.

– Эй, человек, – позвала Яга, щелкнув над головой пальцами. – Подь сюды!

Парнишка подвел к троице верблюда, поклонившись, поздоровался:

– Долгих лет вам и доброго пути, о достопочтенные путешественники, меня зовут Тесеус, и я путешествую.

– И тебе, о достойный сын своих родителей, доброго здравия и пути, – отвесила Яга не менее витиеватый поклон, здороваясь в ответ. – Не подскажешь ли, о любезный Тесеус, куда держишь путь в этом бескрайнем море раскаленного нещадным солнцем песка, простирающемся от горизонта до горизонта?

– Слышишь, – прошептала Василиса, толкая Кащея локтем в бок, – а ты не задавался вопросом, в каком стиле Яга не умеет разговаривать?

Кащей пожал плечами.

– О почтенная женщина, обходительность которой может сравниться с мягкостью шелков в покоях нашего падишаха, да будут дни его долгими и радостными, держу я путь к развалинам старого города, что расположены в трех горизонтах отсюда.

– О учтивый отрок, достойный сын своего народа, не поведаешь ли ты о цели, манящей тебя к руинам некогда величественного, а ныне покинутого людьми города.

– О обходительнейшая из встреченных мною на моем коротком жизненном пути, иду я туда, дабы прочесть начертанные на стенах храмов письмена. Надеюсь я найти среди оставленной в заброшенном людьми городе мудрости ответы на тревожащие меня вопросы.

– О наилюбознательнейший из всех встреченных на моем долгом жизненном пути юноша, что же за вопросы будоражат твой пытливый ум в столь молодом возрасте, на которые ты не можешь найти ответы в свитках библиотек своего города, что приходится тебе совершать столь изнурительный путь по горячим пескам пустыни?

– Не знаю, – наконец ответил Василисе Кащей так же шепотом, – но сдается мне у них это надолго.

К тому моменту, когда жгучее солнце почти спряталось за горизонт, а Бессмертный с Василисой, скорее от скуки, чем по надобности, развели небольшой костерок из собранных в округе выбеленных солнцем и отполированных ветром и песчинками веток, выяснилось три вещи.

– Сломался? – предположила Василиса.

– Да нет, – ответила Яга и потрусила лампу.

– Голову себе потряси, – донесся тоненький голосок из отверстия для фитиля. – Трясет она.