Бесстыжий демиург веселья

Как же я обожаю такое веселье!

— Я, пожалуй, тоже оголюсь, — сказал Элвис, отыгрывая на рояле, и залихватски закатал рукава.

Когда я оглядел дело рук своих, мой взгляд натолкнулся на демона. Он по-прежнему сидел и грустил. В его руках была небольшая фляга, к которой он то и дело прикладывался.

Я принюхался.

Бахусочки! Да это похоже на амброзию. Немного кисловато, но это точно она, ни с чем не перепутаю.

Пока Анна Сергеевна отвлеклась от меня, как, собственно, и все остальные девчонки, я направился к демону.

— Мой друг, я смотрю, ты по-прежнему грустишь, — обратился я к краснокожему. — Что тревожит твою душу?

— Да ты не поймёшь, — отмахнулся он.

— Но как же? Мне очень любопытно послушать твою историю — изображая участие, возразил я. — Опять же, как ты оказался здесь, в услужении у этих прекрасных дам?

— Да я здесь в плену, — признался он. — Все эти красотки меня пленили. Вот и подписал неудобный для себя контракт. Согласился с ними работать, но даже словом перекинуться с ними не могу.

Не говоря уже о развращении всех этих невинных душ. Не стоило мне мечтать о красавицах во время подписания договора… Скучно мне здесь живётся. Вот только с пони, да единорогами и подружился, какими бы мерзкими с виду они не были.

— Понимаю тебя, — весомо покачал головой я, косясь на флягу, — а это у тебя никак амброзия?

— Куда там, — отмахнулся он. — Получилось синтезировать амбражку. Гоню её в свободное от работы время.

Я продолжал изображать глубочайшую заинтересованность в его речах.

Пускай это и амбражка, но всё лучше, чем ничего.

— Пытался сделать выдержанную серную кислоту, — продолжал рассказывать демон. — Но никак она у меня не выходит. Сера здесь не та. А вот амбражка… Конечно, адопротивное пойло, но всё лучше, чем какой-нибудь дешёвый алкоголь.

— Угостишь коллегу по цеху и своего нового друга? — спросил я.

— Ты что, тоже здесь в рабстве? — удивлённо поднял он брови.

— Ну, почти, — отмахнулся я.

— Ну тогда держи, — демон передал мне флягу, и я тут же к ней приложился.

На вкус, конечно, не амброзия, но тоже ничего. Всяко лучше, чем молочко единорога.

— Она же такая хорошая была, добрая, игривая, — вдруг произнёс он. — А её роялем расплющило.

— Ты про единорога, что ли? — спросил я у демона.

— Ну да. У Сонечки, почившей под тем беспощадным клавишным монстром, в груди билось чистое сердце и был весёлый нрав.

— Так, постой. Та фея ведь его оживила, этого единорога? Я даже видел, как он поскакал дальше.