Бесстыжий демиург веселья

— И, если я там что-то обнаружу, — продолжила Анна Сергеевна, — думаю, что бороды лишится чуть больше джиннов, чем в прошлый мой визит в ваш клоповник.

Я услышал, как заскрипели зубы одного из джиннов. Он сделал недовольное лицо, но поменял-таки тарелку.

— Так-то лучше, — произнесла девушка. — А теперь брысь отсюда.

Оба ифрита поклонились и исчезли в потоках пламени.

— Так что у вас за конфликт произошёл с джиннами? — хмыкнул я, с иронией глядя на Анну Сергеевну.

— Они слишком невнимательны к девушкам, — смутилась Анна Сергеевна.

— Абсолютно с вами согласен, — улыбнулся я. — Кстати, а что можете сказать про Джозефа Вульфсоновича? — спросил я. — От него вы меня не собираетесь остерегать?

— Что вы, что вы. Джозеф Вульфсонович — очень достойный мужчина и хороший преподаватель. И, к слову, раз уж у вас неполадки с памятью, он один из тех несчастных бедолаг, которым Беатриса Степановна хладнокровно разбила сердце. Он страдал долгое время. До сих пор в полнолуние тоскливо завывает на крыше Академии.

Я не дал договорить Анне Сергеевне, поднёс указательный палец к её губам и понизив голос сказал:

— Не переживайте, у меня всё под контролем.

Плечи девушки расслабились и она улыбнулась:

— Занятие скоро начнется, но вы не переживайте, я буду рядом.

— Что ж, любопытное будет занятие, — рассмеялся я. — В общем, поглядим.

Подойдя к своему кабинету, я увидел, как Беатриса Степановна и Джозеф Вульфсонович активно выясняют отношения возле соседней двери.

— А я говорю, что мой предмет более важен, и с него стоит начать занятие, — спокойно, без агрессии стоял на своём Джозеф, в то время как Беатриса тоже не собиралась отступать.

— Да кому нужны ваши тотемные животные? Они же такие неинтересные.

— Ну да, ну да, — хмыкнул мужчина в бороду, — зато элементали прямо-таки светоч и вызывают интерес у всех подряд.

— Коллеги, коллеги, — поспешил вмешаться я. — Ну к чему нам ссориться?

Оба посмотрели на меня.

— Мы не ссоримся. Мы выясняем, как лучше всего будет построить наше сегодняшнее занятие.

— Уверен, неважно, с какого предмета мы начнём, — улыбнулся я, — но раз уж так вышло, предлагаю всё-таки уступить девушке право выбирать, — поглядел я невозмутимо на Джозефа Вульфсоновича. — Мы ведь с вами мужчины и должны уступать девушкам.

— А это не девушка, — хмыкнул он. — Это суккуба в девичьем обличье.

— Серьёзно? — удивился я.