У каждого Тёмного Лорда...

— Нет, мэм, что вы, — говорю я. — Это была проверка безопасности банка, согласованная с руководством Гринготтса, а мы только согласились поучаствовать, а заодно изъять бесхозный артефакт и морально устаревшего дракона.

Со стороны зрителей доносится смех. Они думают, это я так шучу. Мадам Боунс на секунду прикрывает глаза, потом как-то особенно тяжело вздыхает и уточняет:

— А гоблины в курсе, что это была проверка, мистер Поттер?

— Конечно. Они давно должны были прояснить это недоразумение. Неужели их обращение где-то затерялось?

— А может быть, его никогда и не было, этого обращения, мистер Поттер? — вкрадчиво уточняет тот маг, что справа от Боунс — стало быть, Шафик.

— Существует, но потерялось, сэр! Именно на такой случай у меня есть копия, заверенная печатью Гринготтса и подписью мистера Длиннолапа, — я про себя возношу хвалу Биллу, гоблинам и семейству Блэков, скопивших столько вещей гоблинской работы, что мне было, что отдать за нынешнюю секунду триумфа.

Перси бережно перехватывает у меня пергамент и передает Шафику. Тот долго пристально его изучает, водя над ним палочкой, потом с сожалением констатирует:

— Похоже, документ — не подделка, но на всякий случай я бы направил запрос в Гринготтс.

— Ладно, чуть позже сделаем перерыв и отправим запрос, вопрос с банком отложим до подтверждения, но пока что... мистер Поттер, у вас длинный список свидетелей защиты. Вы уверены, что стоит вызывать их всех?

— Да, мэм, уверен.

Кратко посовещавшись (и, очевидно, не придя к согласию, но продавив какое-то решение), Визенгамот затихает вновь, и мадам Боунс степенно кивает мне:

— Можете позвать их, мистер Поттер.

Помнится, на прошлых судах свидетелям пришлось ждать под дверью, пока их позовут в зал. Надо думать, мне оказана честь. Ну или кое-кому тоже хочется посмотреть большое шоу.

Раз так, я вызываю.

— Свидетели защиты: Ремус Джон Люпин, Нимфадора Люпин, Колин Криви, Чарити Бэрбидж, Северус Тобиас Снейп, Фред Уизли, Кингсли Шеклбот, Аластор Грюм.

Я говорю и говорю, и за моей спиной встают мертвецы. Кто-то из них наверняка знаком тем благополучным людям в фиолетовых мантиях, которые проспали этот год и готовы судить меня так, будто не было никакой войны. Я очень хочу, чтобы они были им знакомы. Чтобы им было больно на них смотреть. Что еще может их наконец-то разбудить?

Впрочем, есть то, что может разбудить и отрезвить еще лучше. Страх, например.