У каждого Тёмного Лорда...

Я наконец получаю обратно палочку, прохожу, жду, пока проверку пройдут все остальные. И вот наконец мы набиваемся в лифты, которые по-прежнему не едут до десятого уровня, а значит, спускаться нам до Отдела Тайн. Дальше только по лестнице.

Внизу нас встречает Артур Уизли. Он коротко обнимается со своими, ободряюще кивает остальным и ведет нас к "старому залу номер десять". В нем меня уже судили, а я, признаться, надеялся на какое-никакое разнообразие! Впрочем, ладно, не буду придираться, и так сойдет.

Мы заходим в зал за пять минут до начала заседания. Рассаживаемся (почти все) в кресла для обвиняемых — цепи угрожающе звякают и тянутся к моим рукам, некоторое время вьются вокруг, как бы решая, стоит связываться или нет, а я думаю про себя: "Только попробуйте". Наконец цепи делают правильный выбор и ложатся обратно на пол. Хорошо быть сильным и зловещим. Я начинаю к этому привыкать, вот что страшно.

С десяток членов Визенгамота с интересом наблюдают за нашей с цепями пантомимой.

Я с не меньшим интересом осматриваю их. В центре сидит мадам Боунс, которая, очевидно, и будет ведущей при допросе. Честно говоря, я на это надеялся. Надеялся, но совершенно не рассчитывал.А тут такая удача, слов нет! Слева-справа незнакомые мне маги, причем левый смотрит явно неприязненно — видимо, для мирового равновесия такой обязательно нужен на каждом суде. Некоторое время я пытаюсь вычислить, с кем из присутствующих мы переписывались, потом бросаю это дело. Все равно в лицо я их не знаю, а Прорицания — вообще не моё.

— Если все в сборе, можно начинать, — говорит Амелия. Повинуясь ее сигналу, сбоку встает Перси и начинает свое вступительное слово: "Слушается дело о нарушении указа такого, нарушении закона сякого..." Я довольно быстро перестаю это слушать, поскольку и так, в общем, представляю, в чем обвиняют меня и остальных, я полный список прочитал не один раз. Я разглядываю зал. Вижу много знакомых лиц — Хогвартс, Орден, какие-то случайные маги, которых я определенно где-то видел, и маги совсем не знакомые; смутно напоминающие однокурсников и не напоминающие никого; на специальной скамье для прессы сидит, неожиданно для меня, сияющий Ксенофилиус Лавгуд и машет рукой Луне.

— Гарри Джеймс Поттер... — я ненадолго включаюсь в речь Перси, но понимаю, что это он перешел к перечислению обвиняемых, то есть нас.