У каждого Тёмного Лорда...

И мы, разумеется, найдем, кому поручить написание текстов.

— Кому в вашей компании недоучек можно такое поручить? — фыркает Рита. Мне кажется — или она пытается заставить меня уговорить ее остаться?

— Не знаю, наверное, будем тянуть жребий, — отмахиваюсь я. — Вытяну короткую соломинку — буду маяться сам.

Тут я, конечно, вру. На то я и Символ, Знамя, новый Темный Лорд и возмутитель общественного порядка (это не я, это Ранкорн так считает, если что), чтобы хотя бы над писаниной не корпеть. Кто угодно, только не я.

Должны же быть в моем положении какие-то бонусы. Тем более, что среди Даров Смерти ни единого волшебного пера нет. Я проверял.

— То есть, вы просто возьмете и отпустите меня? — продолжает недоумевать Скитер.

— Конечно, не просто! Список условий мы давным-давно вам огласили, неужели вы не помните? Готовьте все записи к просмотру, учитывайте, что мы вас обыщем и все, что найдем спрятанного, просто уничтожим не глядя. Обсудите это все с Гермионой, чтобы не унести ничего лишнего. Потом мы переносимся в специально подготовленное место, проводим там ритуал освобождения от Обета и накладываем на вас Обливиэйт.

Потом вы вольны делать, писать и публиковать всё, что хотите, но учтите, что мы будем опровергать всё, что нам не понравится. А если нам не понравится уж очень сильно, то мы знаем, где вас искать.

Я, конечно, опять вру. Диагностику Гермиона провела тайком, еще вчера, и теперь мы точно знаем то, что ее гипотеза подтвердилась: никакого Обета на Скитер нет. Поэтому на самом деле процесс освобождения Риты будет на целый пункт короче: обыск — аппарация — Обливиэйт.

Но ей об этом знать ни к чему, правильно?

— Не понимаю я вас, Поттер, — вздыхает Скитер, поспешно собирая со всех поверхностей многочисленные бумаги и складывая их в папку. — То вы Непростительными бросаетесь, то просто берете и отпускаете меня, опасного свидетеля. А если я попытаюсь сбежать?

— Тогда я все-таки начну бросаться Непростительными. Я и всегда-то был неуравновешен, вам ли не знать, а в последнее время — это просто ужас какой-то!

Я, конечно, опять вру.

Даже как-то начинаю к этому привыкать. Рита прекращает сборы, садится в кресло, открывает папку и принимается что-то писать. Конспектирует мое заявление, надо думать.

— Между прочим, вы так и не дали мне интервью, а ведь обещали, — говорит она, с размаху ставя точку.

— А кто вам мешал его взять? — пожимаю плечами я. — Но так уж и быть, запишите там где-нибудь у себя, что я должен вам интервью.