У каждого Тёмного Лорда...

Если по его итогам выяснится, что все так, как я думаю, то скажем ей, что освободили ее от Обета.

— А если нет? — интересуется Джордж.

— Ну, тогда, наверное, придется ее все-таки убить, — вздыхает Гермиона. Наверное, в этот момент у меня что-то не очень хорошее происходит с лицом, потому что она поворачивается ко мне и поспешно уточняет: — Шучу я, шучу! Если выясним, что она под Обетом, значит, придумаем повод удержать ее здесь, ну и скажем, что ритуал не сработал. Да какая разница, наверняка на самом деле она от него свободна.

Мерлин, какое счастье, что я так медленно соображаю! А то даже и не знаю, как я пережил бы всю открывшуюся мне глубину идиотизма нашего положения.

— Это значит, — говорю я, — что все это время она разгуливала здесь и слушала наши секреты и ничто не мешало ей их разгласить или действовать нам во вред?

— Ну, она-то об этом не знала. И пусть и дальше не знает, спать спокойнее будем.

— А ты давно об этом знаешь?

— Да вот, пока ты в отключке лежал после нашего визита в Министерство, и прочитала.

— И это значит, — снова говорю я, постепенно закипая, — что я мог бы не мараться об Империо сегодня, дать Рите улететь, а она бы все равно выжила?

Ох, идиот, импульсивный идиот, лишь бы непростительными пошвыряться, обидно-то как! Ну да ладно, большой мальчик уже, переживу как-нибудь.

— Гарри, — мягко зовет Гермиона. — Гарри, успокойся, пожалуйста.

А что я? Я спокоен же. Сижу, не истерю, не кричу, вещами не бросаюсь, в обморок не падаю. Мерзну только.

— Вот, так лучше, — вздыхает Гермиона, и изо рта ее вырывается пар. Это я, получается, чуть не заморозил кухню к чертям. Как мило. Меня можно вместо холодильника использовать, получается. Ну что же, тоже какая-никакая польза в хозяйстве, больше-то...

— Сам подумай, что бы с нами всеми было, если бы Рита вылетела из дома? Уж тогда-то она точно поняла бы, что Обетом не связана. Возможно, смогла бы выдать наш адрес. Возможно, начала бы печатать в прессе какую-нибудь гадость. Возможно, завтра нас ждал бы налет авроров.

— Кстати, — оживляется Джордж, — если мы ее отпустим, даже подчистив память Обливиэйтом, кто помешает ей немедленно начать публиковать какую-нибудь дрянь по мотивам собственных записей?

— Я как раз об этом думаю, — кивнула Гермиона. — Думаю, что никакого Обливиэйта вообще не надо. Надо просто заставить ее снова принести Нерушимый Обет, на этот раз настоящий и только о молчании.