Любовь от гроба

Заявление подать хочешь о пропаже или что?

— Это она скоро подаст! — напарник стукнул себя по лбу, делая вид, что озарение пришло внезапно, — Джавин, а слу-у-ушай, а давай наберем добровольцев!

— Каких добровольцев?

— Ну всяких там добровольных и добровольно-принудительных добровольцев. Пусть помогают. Помнишь того придурка, который городу денег еще за три снесенных столба должен?

— Так у него ж нет. Денег.

— Денег у него нет, так мы и возьмём натурой. Пусть вон временную сцену монтирует.

— А мы что, временную сцену монтируем? — буркнула Джавин, — Тц! Опять?

Не только ее напарник любил спихивать лишнюю работу на совершенно непричастных к ней людей. Здесь, видимо, мэрия решила не изменять своим традициям и напрячь стражу.

Еще не было такого праздника, на котором бы не вылезли какие-нибудь проблемы с чертовым деревянным помостом для заезжих артистов, который традиционно ставили на площади у рынка.

Он и взрывался, и горел, и тонул, и просто проваливался у артистов под ногами.

Мэрия хорошо устроилась, вроде как не они отвечают, взятки гладки, никаких компенсаций выдавать не положено. Все вопросы к стражникам.

И люди несли свои вопросы. Торгаши эти дурацкие, ущерб имуществу, убытки… Не дай боги, артисты что-нибудь ломали в процессе очередной гибели сцены… Ноги или там реквизит… Джавин, неофициально главная в отделе по отпискам на всякую ерунду, после очередного праздника вечно производила отписки ворохами.

— Мы уже не монтируем, наш придурок монтирует. В счет столбов. — торжествующе поднял палец вверх напарник, — Если ты, конечно, распишешься в приказе.

— Не хочешь для разнообразия живую подпись взять? — Джавин ткнула пальцем в сторону наглухо забаррикадированного бумагами начальственного кабинета. — Он мне, между прочим, обещал, что в этот раз будет отпираться как лев!

— Ну Джанни, ну не смеши, ты же знаешь этого льва.

— Ты взял у него устное одобрение?

— Я к нему заглянул, он меня увидел, заорал в потолок, типа знаешь вот так: «А-а-а!», — напарник помахал обернувшимся на вопль коллегам и продолжил, как ни в чем не бывало, — а потом сказал мне: «Делай, что хочешь, только чаю мне принеси».