Кровь – не вода

Говоришь, есть живой портрет Вальбурги? Надо с ним пообщаться, но позже. Судя по твоей памяти, она скидывала в портрет свои воспоминания, уже будучи безумной. Это плохо.

Хэспер надолго задумалась. Мыслей было много, возможных планов действий тоже. Основная же цель была ясна — возродить род Блэк. Да, сейчас в семье Блэк никого живых нет. Не считая, конечно, тех, кто сохранил определённую связь с родом, перейдя в другой в результате брака. Есть ещё отсечённые от рода по каким-то бредовым, с точки зрения Хэспер, причинам.

Изгонять только за обсуждение идеи «чистоты крови» или даже делового общения с магглами — это, мягко говоря, ненормально.

— В общем, Кричер, кровь Блэков в других семьях и родах есть. Осталось дело за малым — собрать самые приличные экземпляры носителей крови и заставить их усиленно размножаться на благо рода Блэк.

Кричер представил себе процесс размножения под полным контролем вампира и содрогнулся всем телом, а потом злобно усмехнулся.

— Да, Кричер, забыла спросить. Почему ты мне на завтрак подал этого Люпина? Чем он заслужил такую честь? Рассказывай…

***

Леди Блэк, устав от изучения непонятных документов, которые принёс Кричер, решила заняться пришедшим в себя узником.

Вопросов к нему было много. Войдя в просторную темницу, взмахом руки она зажгла под потолком яркий магический светильник и приступила к допросу:

— Люпин, значит… Не встречалась ранее с вашим семейством. Ты зачем пытался взломать защитные чары на доме Блэков, моём доме? Это такой изощрённый способ самоубийства?

Оборотень сидел прямо на полу, поджав под себя ноги, и хмуро смотрел исподлобья, всем своим видом показывая, что к задушевному разговору не готов, даже с леди, всю красоту которой ему выпала честь лицезреть ранним утром.

— Молчишь? Глазками сверкаешь? А напарники твои расскажут, когда я им кишки выпущу?

— Не трогай их!

— Тогда ты рассказывай. Интересно послушать.

— Я ничего не буду рассказывать бездушной твари. Ты ничего не поймёшь.

— Боюсь тебя расстроить, но с душой, включая дух и разум, у меня всё замечательно.

В отличие от тебя, вервольф. Что ж ты со зверем своим не дружишь? Какая-то детская душевная травма?

— Не твоё дело. Ты меня убьёшь?

— Можешь не надеяться. В ближайшее время тебе это не грозит.

— Я ничего не скажу тебе, тёмная тварь.

— Римус, ты хочешь меня разозлить? Надеешься, что потеряю самообладание и убью тебя особо жестоким образом? Зря. А сам ты, конечно, на самоубийство не способен — для этого тоже смелость нужна.

— Я не трус.