Леди не летают

— Неужели эта история не получила широкой огласки?

Вот тут нежному Рикошету все же пришлось пояснять:

— Почти все преподаватели поддержали лорда Ригаллиона, — признался ректор. — Меня целый месяц, как вы говорите, «пилили», что леди Агате уже двадцать, и она в состоянии сама решать, в кого ей влюбляться. А я, может, и не имею к Агате никаких претензий. Они у меня только к лорду Ригаллиону.

— Правильно, нечего соблазнять студенток, — поддержала его Кларисса. — А то дособлазнялись уже.

Рикошет окончательно успокоился и принялся рассказывать, что влюбленный лорд Ригаллион осел в своем поместье и шлет пачки любовных писем, леди Агата демонстративно страдает, а преподаватели из числа дам ходят хвостом за ректором и уговаривают его сменить гнев на милость.

— Понятно, — вздохнула Кларисса. — Никто и не подумал на лорда Ригаллиона, потому что все знают, что он влюблен в леди Агату.

— А вы?

— Пока не решила, — призналась дознавательница. — Меня смущает, что он так хорошо подошел под критерии Жанны. И да, я не считаю, что амурная история с выкидыванием героя-любовника без штанов — это хорошее алиби.

Глава 4

Кларисса попрощалась с ректором, который сам прекратил разговор, заявив, что они вот-вот пропустят обед, прикрыла дверь и нос к носу столкнулась с Магарычем.

— Простите меня за эту идиотскую дискуссию об анатомии Багрового демона, — хмуро сообщил завхоз. — И насчет Крылатого Короля тоже. Мне не следовало так разговаривать с леди.

Клариссе с трудом удалось вспомнить, что он извиняется за диалог насчет задницы Багрового демона.

— Ой, да не берите в голову, лорд! — горячо сказала дознавательница. — Я понимаю ваши подозрения насчет Крылатого Короля, хоть они и беспочвенны. А что касается Багрового демона, так мне приятно встретить специалиста!

— Тогда пойдемте, я провожу вас в столовую, — улыбнулся Магарыч.

— А как же! Третий раз за два дня!

Магарыч понимающе усмехнулся, довел дознавательницу до столовой и представил поварихе Осе, молодой, рыжей и такой очаровательной, что Рикошету, в самом деле, надо было следить за ней, а не за Клариссой. Хотя тут, может, было уже и поздно, потому, что у Оси обнаружились три прелестные дочки, старшей из которых было лет двенадцать, а младшей — пять или шесть.