С профессором шутки плохи

В моем случае – меч. Затем ищут нужного человека. Есть определенные условия. Во-первых, он должен быть при смерти. Во-вторых, добровольно отдать часть своей силы в пользование магу. И, конечно, он сам должен быть магом, потому что оружие получит часть его способностей.

Находясь на пороге смерти, маг произносит заклятие, и часть его силы и памяти помещается в оружие. С ним обращаются крайне осторожно, потому что первый, кто коснется его незащищенными руками, признается хозяином. И забрать оружие можно только в случае его смерти, хотя тогда оно теряет львиную долю свойств и в скором времени превращается в прах.

Оказалось, я был недалек от истины. Оружие можно передать по крови. Кровники могут прикасаться к клинку, если не было другого распоряжения хозяина.

Интересным был и тот факт, что если в клинок заключена сила родственника, он обладает куда большей мощью. Удружил мне дядюшка. И Мартис удружил.

Покосился на Реуса – тот никак не комментировал мои мысли. Будем считать за знак согласия.

А вот свойства ларабанских клинков занимали несколько страниц. Они и некоторые виды проклятий нейтрализовали, и темную магию могли почувствовать, и даже защитить от приворота. Вот полезная штука!

«Я – не штука», - недовольно пробурчал собеседник.

- Конечно. Ты – мой друг, - поспешил ответить я.

Ужин попросил принести в комнату. Наскоро проглотил пищу, почти не чувствуя вкуса, и снова вернулся к книге. Зачитался так, что не заметил, как уснул за столом. А проснулся от оглушительного грохота в дверь.

- Открывай! – что-то голос подозрительно знаком. Никак, его высочество в гости пожаловали. Что, табурет исчез? Или, наоборот, вместо табурета появилось нечто? Поплелся к двери, провернул ключ, и в комнату влетел разъяренный принц в сопровождении обоих охранников.

- Где он? – Дарентел вцепился в ворот рубашки и приподнял меня. От такой наглости я сначала опешил, а затем двинул принцу в бок что есть силы. Магия – магией, а физические упражнения никому не помешали. Дар разжал пальцы и зашипел от боли. Что-то я переборщил.

- А теперь сядь и объясни, что такого стряслось за те недолгие часы, что мы не виделись, - предложил я, присаживаясь обратно в кресло.