Да ну вас на фиг! Я жить хочу!

— Сядешь.

— Я несовершеннолетний и вообще, дементоры - фигня.

— Ну-ну, — протянул Бэгман и отодвинулся от Гарри, кто его, героя этого, знает.

      «Люблю грозу в начале мая, как долбанет - и нет сарая», — хмыкнул Гарри наслаждаясь огнем камина и раздавшимся за окном грохотом. В последний день перед финальным этапом кубка Гермиона смилостивилась и дала ему отдохнуть. Целый день без тренировок и перспектива поспать в нормальной кровати после горячего душа, а не очередного Аугументи от подруги.

В последнем заклинании невеста так наловчилась, что при желании могла бы им и камни, а то и металлы резать. Впрочем, он тоже поднаторел в выставлении щитов без всякой палочки, да еще и в любом состоянии. Дурманящий запах народного средства от Хагрида легко помогал вскрыть самые глубинные резервы организма.

— Гарри, я решила.

— Что ты решила, милая?

— Первого сына мы назовем Шоном.

— Прекрасное имя, мне нравится.

— Ого, вы уже и до имен детей дошли! — восхитилась главная сплетница факультета.

— А я вот хочу имя поменять, — выдал Рон, которого никто не звал, но он, видимо в силу привычки, оказался рядом.

— И что с твоим именем не так? — проявила любопытство Лаванда, подсаживаясь к парню.

— Ну, Ронов много, а я хочу быть особенным, чем-то выделиться.

— Да? И какое же имя тебе нравится?

— Не знаю, хочу, чтобы было как у викингов. Получить имя в бою, ну или прозвище, тоже ничего.

— Ссыкло?

— Гарри! Ты обещал никогда не вспоминать тот случай в логове акромантулов.

— Прости, запамятовал. — совершенно неискренне изобразил раскаяние млеющий от мягкого диванчика парень.

— Странно, что вы мне об этом не рассказывали. — насупилась Гермиона.

— Милая, тогда, если помнишь, ты была несколько не в форме.

— А, по-моему, очень даже в форме. И главное, не занудствовала.

— К твоему сведенью, Рон. За всю жизнь занудой меня назвали лишь семьсот тридцать четыре раза, при этом четыреста восемьдесят шесть из них — твоя заслуга.

— Не ссорьтесь. — привычно сказал Гарри с легкими жужжащими интонациями в голосе.

Достойный ученик, великого наставника.

      Петигрю пробирался сквозь вымахавший лабиринт и мысленно вспоминал счастливые деньки прошлого. «Жить крысой трудно только первые два года. Потом, как-то привыкаешь и даже начинаешь находить положительные моменты», — думал он, удирая от решившей подзакусить им трехголовой змеи. Конечно, когда он достался шалопаям-близнецам пришлось нелегко.