Кот в сапогах 2. Кошка в сапожках

Арне встретил Брунхильду и стал Художником

Ты называешь меня Художником, но пойми:

Ведь кисть и краски купил в той лавке впервые в день я,

Когда увидел тебя в толпе, и огромный мир

Вдруг изменился едва заметно в одно мгновенье.

Померкли краски, притих немолчный разноголос,

И ветер стих, и поблекло солнце на небосклоне,

Ты шла в толпе, и я понимал, что твоих волос

И глаз твоих на холсте смогу я познать законы.

Ты доверяешь мне, словно лечащему врачу,

Когда пишу тебя в своей студии по-над крышей,

И, заплетая узоры линий, я всё молчу,

Чтоб не спугнуть это ощущенье, когда мы дышим,

Как два котёнка, уткнувшись в теплую мамки грудь,

Отдавшись этому погруженью в её урчанье:

То ощущенье едва ль вернётся, когда спугнуть

Его придется, в реальность серую возвращаясь.

И в тот момент, когда колдовская шальная кисть

Штрих предпоследний, рукой ведома моей, наносит,

Ты подбегаешь ко мне котёнком, хватаешь лист

И на рисунок игриво смотришь, наморщив носик.

И в этот миг понимаю я, что уже тону,

Что засосало водоворотом меня в пучину,

Тебя люблю я, тебя хочу я, тебя одну,

А ты смеешься и возвращаешь мою картину.

Упав, хламида моя столкнула мольберт и краски,

И твои волосы все испачкались в акварели,

Ты рассмеялась, а я использую все подсказки,

Пишу штрихи те, что выцвести не успели.

Ты называешь меня художником, но пойми:

Все волшебство моей кисти только в тебе одной.

И я пишу тебя, я дышу тебя - пусть весь мир

Опять померкнет, когда ты станешь моей женой.

Глава 12. Бастетити и Бармалей. Начало

А сейчас расскажу я вам, детки,

Одну сказочку на посошок.

Чтобы впредь вы все слушались маму

И одни не ходили гулять.

Зарубите на памяти метки:

Как останется в прошлом горшок,

Как в сортир ходить станете сами,

Не забудьте о том вспоминать.

В средне-нижнем течении Нила

В одиночестве жил Людоед,

Что из всех разных деликатесов

Ел лишь маленьких негров-детей.

Как коллеги его ни стыдили, -

Мол, хлебнешь ты от этого бед! -

От любых самых нежных принцессов

Воротил нос он, как от чертей.

Он родился назад сто годочков

С плоскостопием и рахитом.

И проблемы имел с челюстями,

Взрослых мяс он не мог прожевать.

Мама-Огр все жалела сыночка,

Все лечила его колдовством,

Но погибла, не кончив леченья,

И остался сынок выживать.

В той стране людям жилось привольно:

Коли стукнул пятнадцатый год,

Из подвалов спокойно выходят

Эти люди, почти не таясь.