Препод

А Вольдемар прослушав когда-то теорию, от дуэлей и всего с ними связанного целенаправленно уклонялся всеми путями, в силу своей слабости, простите уж за каламбур.

Тут Бари решился на мужской поступок и героически заслонил собой мать.

— Нет, только не мама, я сам буду драться с вами!

— Сын?! — прорезавшееся удивление в голосе миссис Ботлер, красноречиво говорило о том, что она подобного от своего отпрыска не ожидала.

— Драться никто не будет, — я постарался улыбнуться как можно добрее, но, почему-то это вызвало только большую бледность на лице парня, ясно видимую даже при неярком свете уличных фонарей, — и я не настаиваю, чтобы разговор был прямо сейчас, ночь, всё-же, можем завтра в академии с вами, миссис Ботлер, встретиться, хоть даже в кабинете у ректора, чтобы вам было спокойней, и всё обсудить.

— Я и так спокойна, — внезапно произнесла та и решительно отодвинула сына в сторону.

— Мама! — вскричал тот испугано, но женщина властно подняла руку, обрывая Бари.

— Сын, я не рассказывала тебе, как-то не к спеху всё было, но я боевой маг имперской гвардии и вполне могу за себя постоять.

— Так вот куда ты отлучалась, периодически?! — воскликнул тот.

— Да, — она потрепала Бари по голове, улыбнувшись, — так что тебе совершенно не о чем переживать.

Затем переключилась на меня.

— Профессор Локарис, разговаривать будем прямо сейчас, — она посмотрела на отпрыска, — сын, иди домой, тебе завтра на занятия. Я вернусь попозже.

— Но мама?!

— Сын, не спорь.

Тот пытался ещё что-то сказать, хорохорясь, но затем сдался. Взгляд потускнел, плечи поникли и он поплёлся вниз по улице, не решившись больше спорить с матерью.

— Приятно видеть, — заметил я, провожая юношу взглядом, — что хоть кто-то занимается воспитанием своего ребёнка, а не пустил дело на самотёк. Не устаю повторять, чем меньше мы детей жалеем и больше от них требуем, тем более полезными членами общества они, в итоге, вырастут. Все беды от вседозволенности.

Я покосился на миссис Ботлер и та, как-то подрастеряв норов, чуть кивнула, отводя взгляд.

— Да-да, вы правы, профессор.