Шолох. Тень разрастается

«Эх, – будто говорил этот гордый хищник, символ нашего департамента, – предательница».

Лавочник замялся. Потом тактично объяснил:

– Ничем не могу помочь, госпожа. Это незаконно.

– Хорошо. Где здесь ближайший чёрный рынок?

Туфиши аж подавился.

– Вот у нас в Шолохе он находится прямо в центре города, – доверительно сообщила я. – Называется Рокочущими рядами. Ещё есть Потаённый рынок, но он, скорее, изображает опасное место, чтобы посетителям было интереснее, а на самом деле там так же безопасно, как в покоях его величества лесного короля.

– Вы там были? – удивился Туфиши.

– На рынке?

– В покоях.

– А, нет. И, надеюсь, не побываю. Это просто шолоховская поговорка. Так что насчёт чёрного рынка Пика Волн?…

Лавочник вздохнул. Потом взял значок в руку, взвесил, покрутил и, наконец, обеспокоенно заглянул мне в глаза:

– Он хотя бы ваш?

Я задрала левый рукав летяги, демонстрируя татуировку Ловчей, набитую на предплечье. Это была точная копия значка: две эмблемы одна над другой – полуразвёрнутая карта мира и голова птицы в профиль.

– Хорошо, – вздохнул Туфиши.

Покопавшись под прилавком, он вылез обратно с тёмно‑бордовой визиткой:

– Отправляйтесь в портовый квартал и отдайте это уборщику в баре «Тридцать три селёдки». Он проведёт вас туда, где вы сможете продать свой товар.

Я горячо поблагодарила его и пошла к выходу из лавки.

– Но я бы всё‐таки не продавал! – крикнул мне в спину Туфиши.

– Да ладно вам. Это же всего лишь значок, пустая формальность, – легкомысленно отозвалась я, на самом деле чувствуя, как сердце болезненно сжимается при мысли о скорой потере.

* * *

Портовый квартал Пика Волн был очень колоритным местом.

Многие дома здесь строили на самом берегу, на сваях, так, что под ними плескалась морская вода и покачивались на волнах лодки. Другие здания могли похвастаться многочисленными балкончиками, верёвочными лестницами и переходами, соединявшими разные постройки поверху. Тут и там можно было встретить типичные для Шэрхенмисты святилища: небольшие источники, укрытые красными навесами, с медными черпаками для ритуального омовения рук.

Глядя на то, как двое школьников бесятся возле одного такого святилища, отнюдь не богоугодно плеская друг в друга водой и визжа от восторга, я вдруг осознала вещь, о которой не думала прежде.

Полынь, мой напарник. Он же вырос в Пике Волн.

Почти двадцать лет из жизни Внемлющего – всё сознательное детство и студенчество – прошли здесь, в Шэрхенмисте.