О птичьих правах, или Отдам принца в хорошие руки!

Пришлось срочно пытаться перевернуться, чтобы выползти-вытянуться из аквариума и никого при этом желательно не раздавить. Хотя… Принца-то наверняка уже все. Раздавили.

Ну серьезно, ни один принц не переживет такого удара, да еще суммарного веса меня, козы и аквариума, я даже боюсь представить, сколько мы все вместе весим. Ой-ой… нет, устроиться на работу и в первый же день убить работодателя – это везение какого-то запредельного уровня… Интересно, что в этом мире делают за убийство по неосторожности? А за принцеубийство? И как у них здесь обстоят дела со смертной казнью? Стоило бы уточнить этот вопрос при трудоустройстве, но кто бы мог предположить!

Пока выползала из аквариума, успела себя мысленно казнить и даже похоронить.

Без почестей, скорее всего. И слегка оплакать свою молодую жизнь.

Проползла мимо вытянувшейся и жалобно блеющей козы – от хвоста до морды… хм. А что тогда подо мной трепыхается? Теперь уже под животом. Сделала еще одно вывинчивающееся движение и приподнялась на локтях – чтобы обнаружить у себя под грудью… собственно, принца.

Точнее, принцеву голову. Чрезвычайно мокрую, с закрытыми глазами и торжественно-застывшим лицом. Ой… а я тут по нему ерзаю. Какое-то неуважение к покойному. Это вдобавок ко всем моим прегрешениям!

Я поспешно поползла дальше, чтобы наконец слезть уже с бедолаги, и в этот момент он едва заметно поморщился.

– Ой! – воскликнула я на этот раз вслух. И не придумала ничего умнее, чем уточнить. – А вы живы?

– Ненадолго, если вы продолжите в том же духе! – принц Наорский едва заметно дрогнул бровью, и я заподозрила, что это должно, видимо, означать крайнюю степень негодования.

Резво ускорившись, окончательно сползла с принца – правда, при этом едва не заехала ему локтем в глаз. Все-таки аквариум крайне тесен для морской козы и человека одновременно.

Милка, полюбовавшись на меня, тоже решила, что ей пора, и принялась, подгребая копытами, вытягивать свою хвостатую тушку следом.

Первым делом она наступила копытом принцу на грудь, вторым – на лицо.

Я пискнула от ужаса, принц издал невнятный звук. А как только снова смог говорить, потребовал:

– Уберите с меня наконец животное!

Причем говорил он все тем же ледяным тоном, ничуточки голос не повышая, но появилось в этом голосе что-то такое, от чего мне захотелось тотчас кинуться выполнять приказание. Коза от тех же повелительных ноток вдруг засучила копытами (опять же по лицу кое-кому очень властному и невозмутимому) и пронзительно взмемекнула.