Не грифоном единым...

Итак, в Бристоль… оу, то есть во дворец, друзья!

***

Леди Кларисса Готтенберг, бессменная распорядительница отборов за последние десять лет, пришла к выводу, что на этот раз отбор для стражей, включающих в себя отбор для принца, был похож на сумасшедший дом.

Многие знатные рода вспомнили, что девушки из их родов имеют хороший уровень магии. Они и раньше об этом знали, но тогда на брачном рынке эта информация сообщалась «покупателю» на финишной прямой, как дополнительный бонус в виде талантливого потомства.

А сейчас многие рода пытались продвинуть своих претенденток, поскольку ходили слухи, что количество девушек будет ограничено.

А ей приходилось думать куда их всех расселить. В посольском доме, который обычно использовался для этих целей, итак заселение уже идет по два человека в комнату, чего раньше никогда не было.

Хорошо, что в посольском доме есть столовая, отдельная кухня, отдельно огороженная территория для прогулок. И все это в пределах императорского парка.

Была мысль немного потеснить охрану, чтобы освободить несколько комнат, но учитывая, что количество девушек из высших аристократических семей увеличилось в разы, пришлось оказаться от этой идеи.

Поэтому к вопросу заселения пришлось подойти очень тщательно и осторожно. Селить надо было девушек примерно одного социального уровня. Дочку купца и дочку министра вместе не поселишь.

Единственный выход – это то, что проверку магии проводили ПЕРЕД заселением.

Иначе бы и дворца не хватило, потому что желающих было…

Леди Готтенберг на свою память никогда не жаловалась, но такого не могли припомнить и более возрастные дамы.

Большое спасибо герцогу Дарийскому за Френсиса Аркона. Благодарность была настолько большой, что леди Готтенберг уже намекнула вдовствующей герцогине Дарийской о дополнительной премии для такого талантливого мага.

Френсис Аркон, главный маг командующего западными границами, сумел за год улучшить измеряющий магию артефакт так, что усыплять девушек уже не надо было.

Точнее, желательно, но не обязательно.

Жена Френсиса родила ему двойню, а учитывая двух старших детей девяти и пяти лет, Френсис был готов улучшить что угодно, какие угодно артефакты, лишь бы остаться в тихой спокойной лаборатории, куда дети ход еще не нашли. Но он подозревал, что это ненадолго. Особенно учитывая, что его старший сын увлекся артефакторикой.