Мама из другого мира. Том 4

— Все верно, даур, — обращение к местным священникам, означавшее на древнем языке «уста бога», обязывало говорить правду. Кто ж богу врать решится?

Служитель коротко кивнул, ещё раз внимательно посмотрел на Димку-Шона, после чего взмахом руки попросил проследовать за ним.

Показал Ричарду, где положено оставаться свидетелям и сопровождающим, и забыл о его существовании, а нас с Димкой повел дальше. К моему удивлению, пошли мы не в сторону статуи Ариса, а к довольно высокой подставке — колонне, на которой лежал испещренный рунами крупный кристалл горного хрусталя, выточенный в форме конуса.

— Возложите руку на «око правды», чтобы подтвердить свои намерения, — попросил служитель, показывая на собственном примере, как правильно ухватиться за камень. — Я поклоняюсь темному богу, — сообщил вдруг мужчина, и кристалл тут же засветился темным цветом, — ложь. Я служу в храме бога Ариса, — и камень стал переливаться голубыми оттенками, — правда. — После нашего синхронного с Димкой кивка в знак того, что нам все понятно, служитель сделал шаг назад и попросил меня подойти ближе к колонне.

— Сперва вы, леди.

Кристалл ожидаемо был прохладным и шероховатым из-за множества символов, но никаких волшебных спецэффектов я не дождалась.

Ещё с того момента, как кристалл начал светиться под ладонью мужчины, стало ясно, что это местный аналог детектора лжи. Но зачем? При прошлом нашем визите подобного не было, а сейчас… неужели разница статусов не даёт покоя?

Оказалось, нет, дело не в этом.

После того как я подтвердила свою личность, мне пришлось ответить на два десятка заковыристых вопросов, смысл которых сводился к одному: не имею ли я скрытых желаний и намерений? Насколько искренни мои намерения и чувства, по собственной ли воле я хочу породниться с отказником, не из корыстных ли целей?

— «Око правды» подтвердило правдивость ваших слов, — сообщил служитель и переключил своё внимание на Димку. — Твоя очередь, отрок.

Диме было высоковато, поэтому он привстал на цыпочки.

— Отрок, желаешь ли ты видеть эту женщину своей матерью?

— Это самое  сильное мое желание, — детский голос чуть дрогнул, но фраза прозвучала четко, и я облегченно выдохнула. Почему-то именно этот вопрос заставил нервничать. А вдруг он передумал?

— Искренне ли твое желание и чувство?

— Разумеется, даур, — чинно произнес ребенок, явно подражая мне.

— Добровольно ли твое желание? Преследуешь ли ты корыстные цели?..