Верные враги

Тем не менее каждый встречный безошибочно распознавал в нем колдуна, подобострастно кланяясь, но на всякий случай складывая за спиной отводящий порчу знак. По взгляду отличали, что ли? Возможно. Уж больно открытый и вместе с тем проницательный, цепкий, как у ястреба. Вносил свою лепту и висящий при поясе меч с испещренным рунами оголовьем и серебряными нитями в оплетке.

Свой даркан я оставила при седле – с обнаженным оружием в корчму не пустят, а если завяжется драка, быстрее схватить стул за ножку, чем выпутывать клинок из тряпок.

За Мраком и Вересом на нас с Рестом внимания почти не обращали, что меня только радовало. Дедок корчмарь, ради такого дела оторвавшись от почти доплетенного лаптя (коим занимался больше для души, ибо результат пришелся бы впору разве что изнуренному плоскостопием медведю), лично проводил нас до поспешно накрытого свежей скатеркой стола и, убедившись, что мы не какие‑нибудь разбойники или, хуже того, сборщики налогов, взял четыре монеты задатка и искренне пожелал нам приятного аппетита.

Верес в его напутствии не шибко нуждался, но ради поддержания разговора сочувственно спросил:

– Что, маловато у вас нынче посетителей?

– Да местные почитай каждый вечер сидят, делать‑то сейчас особо нечего, а проезжих больше месяца не видать. – Дедок покосился на тусклые квадратики окошка, поежился и, понизив голос, добавил: – Дурное время, волчье… за околицу боязно выйти, не то что в дорогу пуститься.

Обед нам и в самом деле принесли очень быстро – простое, но вкусное и сытное селянское кушанье из свиных ребрышек, тушенных с картошкой и квашеной капустой. «Разные вина» были представлены дешевой винесской «Тайной виночерпия», сомнительным эльфийским медом в кривых бутылках явно гномьего разлива (точнее, разбава водой и долива первачом для крепости) и самопальной рябиновкой.

Внучка корчмаря, молоденькая, но уже весьма спелая девица, шустро сбегала в подвал и обратно.

– О, а вот, кажется, и наше вино! – обрадовался «слепец», протягивая руку ей навстречу, но вместо кувшина нащупывая пышную девичью грудь. Я замерла с не донесенным до рта ребрышком, Рест подавился и раскашлялся.