Похоже, игра подходит к концу. Том Четвёртый

Комната представляла собой просторное помещение с двумя выходами на арену и улицу. Интерьер же здесь был типичный богато-варваский: добротная деревянная мебель, куча меха диких животных и малое количество света. Ко всему прочему, здесь была пристройка со своеобразным спортивным залом и побитым манекеном. Туалет, наверное, находился на улице.

Но главное, зачем, собственно, и потребовалось осмотреть всё помещение – это пара картин. Я кидаю их на кровать, материализую из воздуха Хронокомпас и аккуратно вешаю на один из гвоздей.

“Эй, Лень, проснись – ты обкакался”, - сажусь на кресло перед висящим артефактом, - “Мне нужно, чтобы ты изменил форму маски”

“Соси”, - ответил он.

“Я могу!”, - выскочила Похоть.

“Ну пожалуйста. Тебе понра…”

— Аргх, твою мать! – тут же вскрикнул я от резкого онемения в районе глаз.

Стоило Греху считать мои мысли, как он без промедления изменил свою форму. Теперь во множестве мелких камней появилось ещё парочка – те, что насквозь пронзили мои веки и не дают им закрыться.

“Да, и впрямь понравилось. Может сразу мозг пронзить?”, - усмехается Лень.

“Соси”

“НУ ПО-ЧЕ-МУ ОН, А НЕ Я?”, - замахала руками Похоть.

Не обращая внимания на поднявшиеся вопли сразу трёх личностей, я поудобней расположился на кресле и взглянул на циферблат. Если тело не двинется во время сна, то в теории и на часы я буду смотреть ровно до пробуждения. А раз так, то и навык Лени не сбросится, верно?

Я приказал часам ускориться в четыре раза и убедившись, что замедляться они не хотят, вызвал меню выхода.

|Желаете выйти?|

— О боже, да.

Артур/Валир - 1

— И здравствуй реальный мир. Сколько лет? Сколько зим? Ноль? Ну ладно.

Провалявшись около пяти минут, я наконец привыкаю к овощному состоянию тела и с большим усилием присаживаюсь на край капсулы.

Как и в прошлый раз, использование отвыкшего от действий мозга съедало много сил и времени, что, однако, не мешало адаптироваться и вспоминать принципы существования, ведь даже дышать приходилось вручную, порой забывая как это делается.

И вот, обременённый собственной беспомощностью, я подошёл к двери и невольно заметил на стене полосу крови.

— Сука…, - прикасаюсь к разодранному виску, - Жалкое, поганое человеческое тело.

Удивительно, как я вообще забыл собственную никчёмность. Любой шаг – боль. Любое движение – боль. Шагнул чуть дальше положенного – падаешь. Случайно задел стену плечом – падаешь. А без костыля и вовсе забудь о каком-либо перемещении.