Слепая радуга

Познакомившись, водяной повернулся к своим дочкам и грозно спросил:

– Итак. Кто из вас, мавки, дерзнул потревожить мой покой?

– Отец, я требую благословения! Вот мой жених, – Квоха нагло ткнула пальцем в сторону Маха.

– Что?! – моментально взъерепенился водяной. Его лицо, и без того уродливое, исказилось яростью и пошло темно-зелеными пятнами. В его правой руке вдруг появилась длинная ярко-голубая плеть. Он с места взмыл на добрую сажень и, нависая над дочками, замахнулся на них плеткой.

Своха и Твоха испуганно пискнули, пригнулись и попятились за спину сестры.

Водяной ударил. Но у самой спины своевольной мавки плеть ярко вспыхнула и исчезла.

– Как видишь, Закон на нашей стороне, – твердо заявила непокорная дочь.

– Эх, Квоха, Квоха, – укоризненно покачал головой водяной. Яростный блеск в его глазах померк так же быстро, как и вспыхнул. Он медленно опустился обратно на дно.

– Надо же, как быстро растут наши дети, – сказал Симбуль, обращаясь к Маху.

– Отец, я требую благословения, – напомнила о себе Квоха.

Водяной повернулся обратно к решительной дочке и ответил:

– Запретить я конечно не могу, раз уж вы вот так нечаянно встретились. Закон на вашей стороне, но… Заклинаю, дочка, одумайся! Зачем тебе связывать свою судьбу с этим голодранцем? Он же Первый, и имя у него какое-то несерьезное – Мах. Не иначе изгой, без роду, без племени. С таким водяным бултыхнет тебя в какое-нибудь забытое Создателем болото и сгниете там заживо, в нищете и безвестности.

– Зато у меня будет муж красавчик, – возразила Квоха. – Отец, не о чем спорить, я приняла решение! Закон на моей стороне, Мах будет моим!

– Но позвольте, – возмутился Мах, – я вовсе не хочу становиться ее мужем. Поэтому, уважаемый Симбуль, не извольте беспокоиться…

– Что?! – вдруг снова взъерепенился водяной.

– Отчего же, Квоха вполне симпатичная мавка, – смутившись заверил Мах. – Но…

– Тогда женись и никаких «но»! – осадил Симбуль. – Ох уж мне эта молодежь!.. Эй, Мах, а может ты род мой опозорить хочешь своим никчемным отказом? – грозно нахмурив брови, спросил водяной.

– Что вы, как можно… – успокоил рыцарь.

– Так-то лучше, – оскалился водяной. – Тогда, зятек, милости просим в наш дворец.