Слепая радуга

– Понятия не имею, – невозмутимо соврал Мах. – Как только в замок вернулся отец, все вампиры вдруг загадочным образом исчезли, а их место заняли живые, здоровые и совершенно невредимые слуги и стражники.

– Так господин барон Верд, наконец, вернулся! – Опечаленная физиономия Бубла озарилась надеждой. – Господин Мах, да это ж еще лучше! Просто великолепно! Тогда нужно просто доложить ему о осаде деревень оборотнями, и он, выступив во главе нашего гарнизона, так им врежет…

– Это вряд ли, – мрачно оборвал управляющего Мах.

– Уверяю вас, господин Мах, ваш отец не оставит в трудную минуту своих несчастных крестьян! – убежденно заявил Бубл.

– Разумеется не оставит, – спокойно кивнул Мах.

– Почему же вы тогда говорите?.. – опешил совершенно сбитый с толку толстяк.

– Дружище Бубл, – решительно перебил Мах, – ты не замечаешь ничего странного в теперешнем состоянии замка? – И не дав собеседнику ответить добавил: – Не правда ли, его грозные стены стали как будто слегка прозрачными? Не находишь?

Бубл послушно присмотрелся и, с изумлением, разглядел сквозь высокие стены дальнюю кромку леса.

За компанию с Бублом Мах тоже повторно посмотрел на полупрозрачные стены и улыбка сползла с его губ. За спиной грузно плюхнулся в траву толстяк, но рыцарь будто не заметил его падения – он не сводил глаз с замка.

– Махуня, что с тобой? – забеспокоился призрак.

– Дед Пузырь, мне это кажется или он на самом деле сделался прозрачнее? – взволнованно спросил Мах.

– Ну раз уж тебе тоже бросилось в глаза… – подтвердил опасения дед.

– Что же это получается, – запаниковал Мах. – Замок, не просто заколдован до полупрозрачности, а, понимаешь, тает дальше, растворяется в воздухе, исчезает?

– Выходит так, – согласился призрак. И твердо добавил: – И пустой болтовней горю не поможешь!.. Как ты только что убедился – время работает против нас.

Глава 4

Глава 4

Очнулся Бубл только после четвертой оплеухи. Мах гордился собой – приласканные им щеки управляющего пылали, как спелые помидоры, обещая Бублу в самом ближайшем будущем гамму изумительных переливов от темно лилового до нежно желтого.

– Неужели все настолько скверно? – простонал приходящий в чувство толстяк.