Очень Страшный Властелин. Том II

Тяжесть бытия на «тёмной» стороне, ох.

Опуская же мелкое хулиганство, из-за которого меня может начать бояться всё оставшееся селение людей до полного облысения, гулял я, несмотря на псевдо-ироничное заявление чуть ранее, не просто так: мне было интересно, о чём говорил дедушка. К сожалению, дед Илья избавился практически от всех вещей бабушки Светы, неплохо обломав мне планы по изучению её «наследия», зато дал непроизвольно наводку про какую-то страхолюдину.

Тут оно как интересно получается: в деревне нет ужасов, что, на мой взгляд, невозможно, учитывая наличие здесь людей.

Я уже слишком хорошо знаю этот мир, чтобы наивно считать какие-то области… кхе-кхе, «зелёными».

Причём, когда я говорю вообще, то именно это и имею в виду. Ни одного. В подобное было тяжело поверить (у меня был печальный опыт, однако), из-за чего, удивляясь постепенно всё больше и больше, убив чуть ли не оставшуюся половину дня на то, чтобы полностью удостовериться в своих мыслях, вынужден был признать, что нечисти действительно нет — даже своей силой прошёлся как бы не по всем домам жителей, не добившись успеха.

И тем не менее, кто-то, по словам дедушки, терроризирует местных, а уж излишне острая реакция по отношению ко мне…

Их явно что-то пугало, и они думали, что виноват в этом «герой» одной истории, существующей здесь с момента основания.

Да и, честно говоря, на краю сознания гуляет какое-то странное чувство. Не могу точно описать его, но оно мне определённо не нравилось. В этой деревне, которой нет на картах, точно что-то происходило.

Что-то, что вызывало во мне странные ощущения.

Неприятные ощущения, дискомфорт.

— М-да, — непроизвольно вздохнул.

Наверное, стоит перестать называть это место просто «деревней». Её название я спросил у дедушки, и оно таки было: вероятно, даже не официальное, а данное самими жителями — Забытая. Добавляет атмосферы, ага. Как показывает практика, забытая не только материальным миром, но и нематериальным. Странное же место.

Не успел оглянуться, как вышел в открытое поле, подняв взгляд на начавшее садиться солнце — глаза оно мне не слепило, позволяя вдоволь насмотреться небесным телом.

Моя физиология, очевидно, была весьма и весьма специфической, позволяя игнорировать некоторые неудобства.

Прислушавшись к пространству (и не такому научился), ощутил, как оно на мгновение исказилось, но не подал виду, продолжая с мордой шаолиньского монаха, которому пообещали ближайший год не сносить храм, смотреть на солнце.