Очень Страшный Властелин. Том II

В целом, ничего особенного не происходило, не считая продолжавших мне сниться снов прошлого — того, что я встречал во мраке, того, кого я в нём встречал, как развивался, как убегал и как догонял. Много однотипных снов, среди которых изредка мелькали по-настоящему выделяющиеся эпизоды. Будто фильм смотрел, хех.

Моя идиллия продолжалась месяца полтора, пока ночью я не почувствовал, что с дедушкой что-то было не так.

Проснулся я посреди ночи резко, после чего глубоко вздохнул.

— Чёрт…

Встав с кровати, с нечитаемым выражением лица покрылся, дабы не тратить время на одевание, своей сущностью, после чего укутался реальностью и открыл окно, вылетев из квартиры, на огромной скорости полетел в деревню, предварительно оставив частицу себя дома, чтобы не пришлось долго искать путь назад.

До Забытой добрался меньше, чем за минуту, спустившись у забора нашего дома, где я прожил последние месяцы. На улице дул холодный ветер, который я, впрочем, совершенно не ощущал. Улицы были мрачными, отталкивающими, каким-то заброшенными, подсознательно вызывающими чувство тоски и понимания того, что это место вымирает.

Вместе с этим было понимание, что это место охраняет кошмарный ужас, но паршивее на душе от этого меньше не становилось.

Молча открыл калитку, зайдя на нашу территорию, вдохнув холодного воздуха. Сопротивление моего тела было аномальным, поэтому я чувствовал лишь лёгкий, приятный ветерок. С таким же успехом, кажется, мог бы искупаться в леднике.

Напевая себе что-то под нос, подошёл к входной двери, не увидев света в окнах дома.

Дверь была закрыта, что меня совершенно не остановило — не стал использовать никакой магии, просто прошёл сквозь дверь, исказив свою мерность, после чего, уже давно зная, куда мне нужно идти, зашёл в комнату дедушки, даже не думая себя скрывать, включая рогов. Плевать уже.

— Как знал, что придёшь, — чуть улыбнулся бледный старик, смотря мутным взглядом в потолок. — Мне плохо. Больно…

Подошёл к дедушке, предварительно взяв в другой части маленькой старой комнаты стул, сев возле родственника.

— Я могу убрать боль, — не сдавался я. Мой голос был холодный, лишенный веселья, иронии или чего-либо ещё. В душе кошки скребли, мне совершенно не нравилось то, что происходит на моих глазах. Хотелось не послушать волю старика и сделать всё по-своему. Я считал себя правым, был уверен, что он не хочет умирать и просто бредит, но при этом подсознательно осознавал, что банально слишком многого хочу.