Очень Страшный Властелин. Том II

Сама статуэтка была повреждена — создавалось впечатление, словно ей оторвали голову. К сожалению, опознать, как выглядело существо, было тяжеловато — по факту это был кусок камня с узорами, у которого, судя по всему, было лицо.

Стоявшая возле меня Норочка, заплакав, начала что-то бормотать на японском. Я же продолжил обходить местность, распространяя вокруг свою силу. Было немного обидно, что ничего и близко интересного найти не получалось, как и нельзя было даже рассмотреть форму тёмного бога, но, в целом, основная цель набить щеки разной всячиной (цель была вроде как и побочная, однако нужно быть честным хотя бы с самим собой) выполнена.

Вернувшись к девушке, упавшей на колени перед своим божком, который промыл ей мозги, — пусть и помог, признаю, — похлопал по плечу.

— Уверен, он был достойным богом, — начал откровенно врать я, желая поддержать Норочку. — Наверное, он уже в лучшем мире.

Какое же я брехло. Ну, бывает.

— Неестественно звучит, — немного подумав, довольно чётко ответила девушка, повернув на меня голову.

Хмыкнул. Поражаюсь тому, как быстро она учится говорить.

— Но тебе ведь легче, Норочка.

Девушка улыбнулась.

— Мне приятна забота, — теперь уже начала кланяться она передо мной. — Спасибо помощь найти. Какова моя задача потом?

— Займешься организацией ужасов на этаже, — сразу загрузил я её. — Проработаешь план того, как его оформить. В конце концов, изначально я не ожидал, что на нём будут жить ужасы из другой культуры.

Даже звучит странно, но ладно. Понятно, что слишком масштабных изменений не будет, и хрущёвка останется хрущёвкой — напоминанием о том, что бежать некуда, что надежда мертва и так далее-так далее. Опять нужен Лавкрафт. Просто хочется принести ложку мёда в охренеть какую гигантскую бочку дегтя, где теперь существовать ужасам.

Витенька заботливый владелец хрущёвки, в конце концов. Даже гордость за себя берёт. Сколько думаю о своём вознесении на небеса, а оно всё никак не происходит, эх, какой ужас.

Уже когда мы думали уходить, на выходе появилась фигура.

— Ну класс, — поджал губы я. — Почти скример.

У выхода из разрушенного храма стояла сгорбленная старая фигура женщины в белой одежде с длинными рукавами, елозившими по земле, однако, по какой-то совершенно непонятной и очень загадочной причине, остававшимися чистыми. Будь бы это фильм, то можно было бы смело сказать, что реализм послали далеко и надолго.