Очень Страшный Властелин. Том II

Конечно, на этом моя жизнь в деревне не ограничивалась, тем не менее чего-то масштабного не происходило: работал по хозяйству с дедушкой, постепенно сближаясь с ним всё больше, расширял и укреплял хрущёвку, по чуть-чуть мучался от начавших преследовать меня снов-воспоминаний о прошлом, из-за чего по пробуждению я нередко просыпался в холодном поту, продолжал искать какие-то детали жизни бабки Светы, признавая, что это бесполезно, продолжал учиться местному магичеству от Петровны (мы начали затрагивать построение этих волшебных кругов), наконец, по чуть-чуть шугал впечатлительных и очень наглых бабулек с дедульками…

Из-за этого со мной даже на эту тему поговорил дедушка.

— Витька, — вздохнул устало старый, — я же тебя просил не пугать местных. Зачем ты это делаешь?

— А зачем они плюют мне под ноги? — задал встречный вопрос, лежа на лавочке. Погода была хорошей, лавочка удобная — жизнь прекрасна. Не хватало только дивана, но я предпочитал его лишний раз не вызывать — не хотелось бы, чтобы он потерял свою изюминку.

— Зачем свои кресты в лицо суют? Зачем «незаметно», — от количества сарказма в моём голосе можно было получить передозировку, — обливают меня святой водой?

Первые дни меня шугались похуже чумы, зато потом все постепенно начали смелеть и проводить ответные вышеперечисленные атаки. Диверсанты, твою мать. Скучно ходячим мумиям, вот и нарушают покой бедных детей.

— Ох… — потёр глаза дедушка Илья. — Здесь остались одни суеверные маразматики. — Ну, на этот счёт даже не знаю… — Ладно.

Витька, только прошу, не убивай никого, хорошо? Поверь мне, на душе от этого проще не станет.

Я приподнял бровь, смотря в честные, добрые глаза старика.

— Не буду, конечно. — Дедушка облегчённо вздохнул, искренне улыбнувшись. — Это слишком просто.

Взгляд дедушки был очень выразительным.

В таком темпе прошёл первый месяц, а затем и второй. Домовик через мою сущность ещё не подавал сигналов, продолжая свою деятельность, поэтому я его не трогал — видел удаляющуюся далеко цепь, совершенно мне не мешавшую, иногда оценивал ситуацию через оружие из моей сущности, которое иногда пожирало разных существ, да и всё.

Наверное, единственный действительно примечательный момент — в какой-то момент понял, почему у меня растут рога.

Проснулся посреди ночи, ничего не говоря вышел на улицу, подошёл к столбу и начал об него биться.

Воспоминания буквально затопили меня:

— Мы же ко-о-ореши? — спросил Четырхрукого, плывя в мраке.