Очень Страшный Властелин. Том II

Откровенно, Витька уже вообще не собирался умирать.

Рядом со мной, пока я предавался самую малость меланхоличным размышлениям, перебирала лапами моя до этого молчавшая собака:

«Эне-е-ергетический ба-а-аланс мира-а-а на-а-арушен…» — поделился наблюдениями Питт, с интересом оглядываясь.

Смерч таки поднялся, причём прямо возле меня. С пофигистичной мордой достал свой телефон и начал делать с собакой селфи, не забывая иногда кривлять лицо. На память. Питту это надоело и напросился в личное пространство.

С тонущего корабля спрыгнул, ага.

Подлетел в небо, окинув родной город взглядом. Ещё не сбежавшие по укрытиям люди обратили на меня внимание, кто-то даже начал снимать на камеры. Помахал ребятам рукой. Причём, не только людям — видел, как по разным планам бытия ко мне приближались боги, ужасы, явления, лишь больше дестабилизируя пространство.

Хех, а ведь ритуал ещё не совсем пришёл в действие. Вот они сейчас удивятся.

Я уже не скрывал свою сущность. Не давил ей на мир, а просто… так сказать, объявил о своём существовании.

Из-за окончательно воплотившегося домена, мне уже не нужно было держать в себе всю свою сущность, а отпускать её, грубо говоря, в самого себя, из-за чего какого-то облегчения от «высвобождения» своей доброй ко всему миру души я не испытывал.

Но спецэффекты получились интересные: опять эта энтропия. Она начала распространяться по всему городу и дальше — до того огромной у меня стала естественная «аура». Материя разрушалась на глазах, и даже на духовном уровне всё выглядело так, будто распространяется какая-то зараза.

Людей трогать не должна (в конце концов, я контролирую себя), но это уже, в целом, ничего не поменяет.

Не получился из меня ни нейтральный божок, ни уж тем более светлый. Наверное, сейчас я являюсь чуть ли не квитанцией мерзости для светлых существ — тёмный божок, которого могут ненавидеть целые цивилизации. Витенька — практически полноценный Пожиратель Миров, ага!

Надеюсь, сильного буллинга и дискриминации в других мирах не будет.

Я-то и расстроиться могу.

От по-настоящему агонизирующей планеты, устроившей большую часть этой каши, полыхнуло лёгким утешением. Нечто уловило мои мысли и решило поддержать. Вместе же с этим я ощутил, как материя вокруг становиться ещё податливее; уловил на краю сознания, как бы это абсурдно не звучало, миллионы и миллиарды голосов людей, создавших такую какофонию из образов, что даже у теперешнего меня разболелась голова.