Безликие

– Но ведь она умерла во время родов!

– Умерла, – в очередной раз согласился Верд и, утерев слезу, добавил: – Если бы она была жива, наверняка не менее моего гордилась бы нашим сыном. Эх...

– Отец! – взмолился Мах.

– Ладно, сейчас я расскажу все по порядку, и ты все поймешь, – пообещал Верд.

Барон вновь наполнил стаканы и, смакуя вино, минуты на три погрузился в давние воспоминания. Потом снова смахнул с глаз предательскую влагу, улыбнулся и начал обещанный рассказ.

Глава 26

Глава 26

Верд с Лайзой, будущей мамой Маха, поженились довольно рано, девушке едва исполнилось шестнадцать, а молодому баронету не было и двадцати.

Отец Верда, барон Галап, был против этого раннего брака, но молодые люди слишком сильно друг друга любили, и старику пришлось смириться.

Но Галап не простил сыну своеволия и не позволил ему жить с молодой женой в родовом замке. Совсем изгнать сына Галап тоже не решился, потому что Верд был его единственным наследником. Старый барон приказал слугам быстро выстроить для молодых отдельный дом где-нибудь в лесной глуши, подальше от замка.

Туда Верд с Лайзой и переехали сразу же после свадебной церемонии.

И следующие десять лет родители Маха прожили на берегу дивного лесного озера.

В их небольшой, одноэтажной избушке не было ни намека на роскошь: жесткие кровати, грубо сколоченные столы, вместо стульев – обыкновенные табуреты. Иногда крестьяне из ближайшей деревни на неделю-другую задерживались с подвозом продовольствия, и тогда, дабы утолить голод, Верду самому приходилось удить рыбу, а Лайзе чистить и жарить ее.

Но, несмотря на все бытовые неурядицы, эти десять лет были лучшими годами их жизни…

Как это не печально, но всему когда-то приходит конец. Однажды теплым летним вечером, когда в воздухе витал аромат безмятежной неги…

* * *

– …И мы наслаждались им… – Голос Верда предательски дрогнул. Старый барон торопливо осушил свой стакан и продолжил рассказ.

* * *

Тем вечером в лесную избушку прибыл гонец из замка со страшным известием, что старый барон при смерти и желает немедленно видеть сына.

Сладостная идиллия мгновенно растаяла, как дым. Уже через час перепуганный Верд с Лайзой были в замке.

Отец умер через три дня. Для Верда эти последние дни его жизни превратились в один непрерывный кошмар. Галап страдал от какого-то редкого и неизлечимого недуга – все его тело было покрыто страшными язвами, а каждое движение, да что там движение, каждое произнесенное им слово, доставляло жуткую боль.