Путешественница по мирам

Раздевшись до пояса, он мгновенно встаёт рядом со мной и спокойным тоном произносит, протягивая мне свою рубашку:

– Ты неодета, кто-нибудь может войти.

Всё ещё ошарашенная, беру его рубашку и натягиваю на себя. Я и правда голая, неудобно-то как получилось. Рубашка у него горячая, словно только что прогладили утюгом. Мне она большая, почти до колена.

– Ты хочешь уйти из моего мира? – наклоняет он голову набок, зрачки становятся вертикальными.

– И побыстрее бы, желательно, – не скрываю я своих грандиозных планов.

– С бывшим мужем? – заинтересовывается дракон, на теле слабо проступают чёрные чешуйки. Он явно сдерживается, не давая природе брать своё (запомнил мой взгляд, полный отвращения?): – Что значит раздел?

– Ну это когда делят всё совместно нажитое имущество пополам, – быстро соображаю. – Полку я уже распилила.

– Может, его убить? – предлагает мне дракон. – Я могу.

– Нет-нет, – активно мотаю я головой, перебарщивая с перепуга: аж в глазах потемнело.

– Жаль, – откровенно разочаровавшись, произносит король.

– В нашем мире бывших не убивают, – пожимаю я плечами. Рубашка сползает, обнажив плечо.

Дракон шумно втягивает ноздрями воздух, из его ушей начинает идти дым. Быстро поправляю рубашку, отступая.

– Я не трону тебя, моя принцесса, – произносит твёрдо дракон и разминается, словно его мучает шейный остеохондроз. Дым пропадает, чешуйки исчезают и глаза становятся нормальными.

– Так ты отпустишь меня? – забываю я про «Ваше Величество», насторожённо разглядывая короля.

– Я не могу тебя отпустить, – серьёзно произносит он, – ты моя истинная пара.

– Но я ничего особенного к тебе не чувствую, – возражаю обречённо, топчась на одном месте. Не так я представляла себе наш серьёзный разговор. – Мне казалось, что в такой паре должна присутствовать чистая вечная любовь.

– Я люблю тебя, – прожигает он меня взглядом и шагает ко мне. Выдергиваю руку вперёд и, выставив ладонь, жестом показываю, чтобы он не приближался ко мне.

– Я снова стану кошкой, – предупреждаю, – и ты не заставишь меня стать обратно человеком.

Он сжал кулаки, затем разжал, но отступил назад.

– Твои условия? – сдержанно спрашивает он, не сводя с меня взгляда, полного отчаяния. Вот не надо со мной так, где твои сарказм и ирония? Я не умею пинать поверженного.

– Я хочу домой, – не удержалась, и на ресничках повисли одинокие слёзы.